Фандом: Гарри Поттер. «Я почему вредный был? Потому что у меня велосипеда не было!»© Но это история совсем не про вредного почтальона и даже не про велосипед.
Добавить в моё избранное
7 мин, 17 сек 13468
Их взгляды встретились. Желтые глаза заглядывали прямо в душу. Со вздохом Северус кинул коту рыбий хвостик.
Кажется, с этого эпизода и начались ежедневные «харчевания» Уголька у Северуса. Затем к ежедневным перекусам добавился сон, сначала дневной, но через некоторое время, стоило выйти посвистеть кота на ночь, как он прибегал. Первое время еще были эпизоды, когда Уголек возвращался погулять во двор к Уилсонам, но из-за Джули они постепенно сошли на нет. И кот остался. Навсегда.
С его появлением что-то незаметно изменилось. Как будто у этого дома появилась душа. Он больше не напоминал просто помещения с книгами, кухней, ванной и лабораторией. И хоть Северус понимал, что кот перебрался к нему потому, что так было удобнее для самого кота, на душе все равно теплело. Уголек сидел на окне и смотрел на улицу, его шерстка блестела на солнце, глаза были полуприкрыты. Он никогда не откликался на это имя, и Северус решил, что для такого кота такое имя несколько не комильфо. И вообще, Снейпу импонировало индифферентное отношение питомца к жизни, поэтому вместе с ним начал проживать Кракен. Кракен в основном спал и ел. В теплые летние и осенние дни он устраивался среди Северусовых посадок, с наступлением холодов перебирался в дом. Ловить мышей и птичек он считал выше своего достоинства, но система ломалась на лягушках и тритонах.
Промозглыми октябрьскими днями кот смотрел на естественное увядание жизни за окном, Северус же варил различные бальзамы и зелья. Идиллия.
Иногда Снейп разговаривал с котом, но тот смотрел на него с выражением «все тлен», а его усталый взгляд говорил о том, что человечество в целом лишь ничтожная частичка мироздания, которая проходит естественный цикл переработки. Так что Снейп постепенно понял, кто здесь властелин и божество. А еще Северус привык, что божество ночами превращается в какого-то слонопотама: топает, скачет, жрет и пьет. Также он обнаружил, что они с котом предпочитают спать на одной половине дивана, и кота это явно не устраивало. Так что пару раз за ночь случались битвы за территорию. Правая половина дивана делилась с переменным успехом.
С наступлением холодов властелин спал целыми днями, свернувшись в уютный шерстяной калачик. Так легкой кошачьей поступью приближалось Рождество.
В Рождестве для Северуса, вообще-то, не было ничего особенного, тем более волшебного. Обычно окна его дома не перемигивались разноцветными лампочками, елку он не наряжал, тем более никаких гимнов. Но он жил в маггловском квартале и понимал, что соседи на него косятся: хмурый мужчина, который живет в самом крайнем доме, в любое время года ходит в шарфе, левый уголок рта опущен сильнее правого. Его отчуждение привлекало внимание, и в этом году он решил «слиться с толпой»: украсил окна, поставил елку и даже нарядил ее; не пойми откуда у него нашелся носок эксцентричной раскраски, который он повесил на камин. Глядя на носок, он не мог не вспомнить директора и, пожалуй, друга.
— Кракен, мальчик мой! — передразнивая директорскую манеру речи и тихонько посмеиваясь, Северус попытался погладить брюшко мирно дремавшего кота, но был предупреждающе тяпнут за палец. Да, еще у кота была привычка кусаться — змий шерстяной. — Зар-р-раза! — прошипел Северус.
Для пущей конспирации — всего лишь конспирации, а вовсе не из-за праздника — он даже решил сварить глинтвейн. Нужно было только сходить в маггловский супермаркет докупить недостающие ингредиенты, точнее, продукты. Северус рассчитывал, что поход в магазин займет не больше получаса, но сегодня же было Рождество! В воздухе витал нервирующий дух праздника. Повсюду было слишком много счастливых людей, и даже то, что им подолгу приходилось стоять в очереди, совсем их не огорчало. Да еще приходилось кивать в ответ на пожелание счастливого Рождества. Мизантропия обострялась, колючий шарф на шее натирал шрам, на лбу выступили бисеринки пота, хотелось аппарировать и выпить. Это Рождество грозило запомниться Северусу надолго, и он уже неоднократно пожалел о своей затее. Да гори синим пламенем эта конспирация!
Через час, вырвавшись из удушливых, фальшиво-рекламных, многолюдных объятий супермаркета, Северус Снейп наконец-то открывал ключом свою крепость. Дома, как, впрочем, и всегда, стояла тишина, но что-то было не так. Северус застыл в коридоре. Из темного зала на него неслась гирлянда. Гирлянда резко дернулась и мявкнула. Северус зажег свет: на полу валялась елка, игрушки были разбросаны вокруг, некоторые из них побились, кот весело мигал разными огоньками. Снейп поочередно смотрел на елку и на кота, на кота и елку, елка — кот, кот — елка… И тут он расхохотался. Он хохотал так, что не мог остановиться, он хохотал до слез. Отсмеявшись, Северус отправился на кухню готовить глинтвейн, приняв решение оставить все как есть.
— Счастливого Рождества! — шепнул он в пустоту дома и снова рассмеялся.
Да уж, это Рождество он точно не забудет.
Кажется, с этого эпизода и начались ежедневные «харчевания» Уголька у Северуса. Затем к ежедневным перекусам добавился сон, сначала дневной, но через некоторое время, стоило выйти посвистеть кота на ночь, как он прибегал. Первое время еще были эпизоды, когда Уголек возвращался погулять во двор к Уилсонам, но из-за Джули они постепенно сошли на нет. И кот остался. Навсегда.
С его появлением что-то незаметно изменилось. Как будто у этого дома появилась душа. Он больше не напоминал просто помещения с книгами, кухней, ванной и лабораторией. И хоть Северус понимал, что кот перебрался к нему потому, что так было удобнее для самого кота, на душе все равно теплело. Уголек сидел на окне и смотрел на улицу, его шерстка блестела на солнце, глаза были полуприкрыты. Он никогда не откликался на это имя, и Северус решил, что для такого кота такое имя несколько не комильфо. И вообще, Снейпу импонировало индифферентное отношение питомца к жизни, поэтому вместе с ним начал проживать Кракен. Кракен в основном спал и ел. В теплые летние и осенние дни он устраивался среди Северусовых посадок, с наступлением холодов перебирался в дом. Ловить мышей и птичек он считал выше своего достоинства, но система ломалась на лягушках и тритонах.
Промозглыми октябрьскими днями кот смотрел на естественное увядание жизни за окном, Северус же варил различные бальзамы и зелья. Идиллия.
Иногда Снейп разговаривал с котом, но тот смотрел на него с выражением «все тлен», а его усталый взгляд говорил о том, что человечество в целом лишь ничтожная частичка мироздания, которая проходит естественный цикл переработки. Так что Снейп постепенно понял, кто здесь властелин и божество. А еще Северус привык, что божество ночами превращается в какого-то слонопотама: топает, скачет, жрет и пьет. Также он обнаружил, что они с котом предпочитают спать на одной половине дивана, и кота это явно не устраивало. Так что пару раз за ночь случались битвы за территорию. Правая половина дивана делилась с переменным успехом.
С наступлением холодов властелин спал целыми днями, свернувшись в уютный шерстяной калачик. Так легкой кошачьей поступью приближалось Рождество.
В Рождестве для Северуса, вообще-то, не было ничего особенного, тем более волшебного. Обычно окна его дома не перемигивались разноцветными лампочками, елку он не наряжал, тем более никаких гимнов. Но он жил в маггловском квартале и понимал, что соседи на него косятся: хмурый мужчина, который живет в самом крайнем доме, в любое время года ходит в шарфе, левый уголок рта опущен сильнее правого. Его отчуждение привлекало внимание, и в этом году он решил «слиться с толпой»: украсил окна, поставил елку и даже нарядил ее; не пойми откуда у него нашелся носок эксцентричной раскраски, который он повесил на камин. Глядя на носок, он не мог не вспомнить директора и, пожалуй, друга.
— Кракен, мальчик мой! — передразнивая директорскую манеру речи и тихонько посмеиваясь, Северус попытался погладить брюшко мирно дремавшего кота, но был предупреждающе тяпнут за палец. Да, еще у кота была привычка кусаться — змий шерстяной. — Зар-р-раза! — прошипел Северус.
Для пущей конспирации — всего лишь конспирации, а вовсе не из-за праздника — он даже решил сварить глинтвейн. Нужно было только сходить в маггловский супермаркет докупить недостающие ингредиенты, точнее, продукты. Северус рассчитывал, что поход в магазин займет не больше получаса, но сегодня же было Рождество! В воздухе витал нервирующий дух праздника. Повсюду было слишком много счастливых людей, и даже то, что им подолгу приходилось стоять в очереди, совсем их не огорчало. Да еще приходилось кивать в ответ на пожелание счастливого Рождества. Мизантропия обострялась, колючий шарф на шее натирал шрам, на лбу выступили бисеринки пота, хотелось аппарировать и выпить. Это Рождество грозило запомниться Северусу надолго, и он уже неоднократно пожалел о своей затее. Да гори синим пламенем эта конспирация!
Через час, вырвавшись из удушливых, фальшиво-рекламных, многолюдных объятий супермаркета, Северус Снейп наконец-то открывал ключом свою крепость. Дома, как, впрочем, и всегда, стояла тишина, но что-то было не так. Северус застыл в коридоре. Из темного зала на него неслась гирлянда. Гирлянда резко дернулась и мявкнула. Северус зажег свет: на полу валялась елка, игрушки были разбросаны вокруг, некоторые из них побились, кот весело мигал разными огоньками. Снейп поочередно смотрел на елку и на кота, на кота и елку, елка — кот, кот — елка… И тут он расхохотался. Он хохотал так, что не мог остановиться, он хохотал до слез. Отсмеявшись, Северус отправился на кухню готовить глинтвейн, приняв решение оставить все как есть.
— Счастливого Рождества! — шепнул он в пустоту дома и снова рассмеялся.
Да уж, это Рождество он точно не забудет.
Страница 2 из 3
