Хрустальное спасибо

Ты не метался в жесточайшей бесконечной агонии по лабиринтам собственного разума. Тебе не выжигало сетчатку отвратительным, всепоглощающим, невозможным белым цветом и не оглушало тотальной пустотой. Твои руки и ноги не забывали, как двигаться, а губы — как растягиваться в улыбке.

Ты ни-хре-на не знаешь о том, что происходит между «здесь» и«там».

Ты не знаешь, что такое умереть и вернуться.

— Сегодня отличная погода.

Мы сидим в библиотеке, занимаясь каждый своим делом. Я — в обнимку с трудами о магии и её восстановлении после тяжелых травм, ты — с бумагами из Министерства.

— Нисколько, — презрительно фыркаешь, но поднимаешь взгляд. Ты не любишь дождь, не любишь сумрак и терпеть не можешь, когда солнца нет больше недели. Если бы не я и моя фобия, то все поместье уже б давно сияло тысячами свечей и канделябров тебе на радость. Даром, что душа у тебя темная.

— Драко, — опускаю глаза на свои руки — бледные, худые, с просвечивающими венами. Ногти тонкие, короткие и почти не блестят. Волосы и кожа не в разы лучше, если не хуже. Я в ужасном состоянии, как ты вообще можешь меня целовать? Как у тебя вообще возникает желание?

— Мм…?

— Ты говорил, что Гарри спрашивал обо мне?

— Даже не думай, — (понимай: я тебя никуда не отпущу).

— Я… нет. Я просто… Хм. Он не просил ничего передать? — решаюсь посмотреть на тебя: Мерлин, это что, сожаление во взгляде?

— Даже если бы передал, тебе запрещены любые контакты до восстановления, — нет, скорее всего, секундное замешательство. Сейчас ты смотришь на меня как обычно — с прищуром и легкой снисходительностью. Так смотрят на бедного родственника, который слишком загостился и теперь оправдывает это отсутствием билетов, ужасными пробками или еще чем-то малозначимым.

— Я помню, Драко.

— Хорошо.

Ничего хорошего.

— Доброе утро, Гермиона.

Кингсман снова сидит за своим столом и улыбается мне, как старой приятельнице. Он в совершенстве владеет ремеслом обманщика и лжеца, поэтому сыграть роль моего якобы «друга», не составляет ему труда.

— Как дела в поместье, Гермиона?

— Если вы хотите знать, заставляю ли я домовиков закрывать шторы, то уже нет, — ладно, почти нет. В особо яркие дни они все еще закрыты, но когда идет дождь или солнце прячется за тучи надолго — я позволяю приоткрыть одну половину.

— Я хочу знать, как дела в поместье — в принципе.

Ли-зо-блюд.

Он чертов пресмыкающийся лизоблюд, и я никак не могу привыкнуть к его слащавым улыбочкам.

— Все в порядке, как еще там могут быть дела.

— Вы хорошо спите? Вам не снятся кошмары?

— Хорошо и нет, — да, да, да! Мне снятся кошмары. Мне почти все время снится, как я снова блуждаю между мирами. Как я абсолютно одна, не вижу ничего кроме кончика носа, а на уши давит тотальная тишина. Я не слышу даже звука собственного сердца.

— Хорошо.

— Отлично.

Сегодня четверг — день еженедельной трапезы в присутствии твоих родителей. Странный ужин в странной компании.

Все ровно так, как мне представлялось во время комы: ты, я, портрет твоей матери и Люциуса, который игнорирует наши сборища.

Если бы у меня был выбор, Драко, я бы тоже на них не присутствовала.

Если бы я могла выбирать, куда возвращаться, то мэнор стал бы последним пунктом в моем списке.

Но такого выбора у меня нет, потому что до окончания моего лечения и консультаций я не могу покидать поместье. Не могу ходить в общественные места и не могу общаться ни с кем из прошлой жизни.

Ты — не в счет, с определенных пор у нас одна жизнь на двоих, помнишь?

У меня нет выбора, поэтому каждый четверг я надеваю очередное роскошное платье из тех, что ты мне покупаешь, и спускаюсь в трапезную. Там уже находится Нарцисса, как всегда учтивая и тактичная, пустует портрет твоего отца; за столом сидишь ты и быстро встаешь при моем появлении.

У тебя безупречные манеры, Драко.

У тебя безупречные манеры и внешний вид. На твоем фоне я кажусь деревенщиной, по ошибке втиснутой в дорогие тряпки.

«Спасибо», — это за отодвинутый стул и поданную руку.

«Спасибо», — это за разлитое по бокалам вино и вкусный ужин.

«Спасибо», — за возможность дышать, слышать, чувствовать, обонять и жить — в целом.

«Спасибо», — за возможность любить тебя.

Я бы очень хотела, чтобы ты меня иногда слушал.

Не отмахивался, не молчал, не закрывал рот поцелуями, а слушал. Вникал, осознавал, впитывал.

Я бы очень хотела, чтобы ты дал мне возможность самой выбирать, как жить. Чтобы не планировал все за меня, чтобы не строил совместное будущее, не учтя моих желаний, чтобы не принимал решений, не посоветовавшись со мной.

— Я не против, конечно, жить с тобой, Драко, — стараюсь сформулировать свою мысль так, чтобы ты понял меня точно.