Хрустальное спасибо

— Я помню, — шепчу куда-то тебе в шею, от чего твоя кожа покрывается мурашками, и ты глубже вдыхаешь. — Я помню, Драко.

… твое имя перекатывается у меня на языке, как конфета. Как горькая конфета с привкусом ожидания. Как холодный морской камушек, взятый из моря — гладкий, соленый, отдающий тинойи солнцем.

Я так люблю такие моменты абсолютного единения и мира между нами — когда мы не ругаемся, не сверлим друг друга гневными взглядами, не упражняемся в остроумии и злословии. Мне так нравится просто сидеть с тобой и молчать. Биться сердцами в одном ритме.

Иногда мне кажется, что у меня сердце размером во всю грудную клетку. Иногда мне кажется, что я — сплошь оно.

— Доброе утро, Гермиона, — не мисс Грейнджер, никогда не мисс Грейнджер. Мое имя из уст целителя звучит панибратски, словно мы закадычные друзья и встретились выпить пива в пабе.

Я хочу, чтобы по имени меня звал один человек в мире — и это не он.

— Отнюдь, мистер Кингсман, — прохожу в кабинет, присаживаюсь на кушетку. Мне полагается на ней лежать.

— Гарри, — он поправляет очки и улыбается мне, как несмышленому ребенку, — вы можете звать меня Гарри.

— У меня уже есть Гарри, мистер Кингсман. Гарри Поттер — мой лучший друг. Еще один мне не нужен.

— Еще один Гарри или еще один лучший друг?

— На ваше усмотрение.

Я знаю, что должна быть с ним милой, Драко, знаю.

Я понимаю, что от его решения зависит моя дальнейшая жизнь, что именно его заключение позволит или запретит мне выходить в свет, посещать общественные места, искать работу (ты же не планировал запереть меня в мэноре и единолично обеспечивать… Я знаю все это, я осознаю.

Но я не могу идти против себя — не так. Не с ним.

Ты — единственный человек, Драко, ради которого я иду против себя. И только потому, что я тебя люблю.

— Гермиона, как ваши дела? — целитель смотрит на меня своим жалобно-сочувствующим взглядом, за которым безуспешно пытается скрыть почти болезненное любопытство. Еще бы — героиня войны от него зависит. Это, как минимум, тянет на пожизненное превосходство.

— Хорошо, — киваю головой, игнорируя его взгляд. Я сижу ровно, держа спину вертикально настолько, что мне кажется, будто все мои анатомические лордозы и кифозы давно выпрямились, превратив позвоночник в прямую рельсу. Такое ощущение, что под его сканирующим взглядом, все мои органы сжались до размеров булавочных головок и теперь хаотично мечутся, пытаясь найти себе место.

Я ощущаю себя атомом с десятками электронов вокруг. Я ощущаю себя умирающей звездой, чьи спутники в панике мечутся на своих орбитах, не в силах сбежать.

— Хорошо — и?

— Просто хорошо. Просто лучше, чем могло бы быть, если бы я была мертва.

Но я не мертва, Драко. Я не мертва, потому что ты так решил.

— Чем вы занимаетесь в свободное время, Гермиона? — целитель всегда меняет тему, если я начинаю злиться. Он старается обойти острые углы, вернувшись к ним потом или подведя меня к нужной теме так, чтобы я этого не заметила.

Я поступаю точно так же с тобой, Драко.

— Читаю, — делаю вид, что меня нисколечко не смущают его попытки пробраться мне в голову. — Иногда занимаюсь розарием, совсем редко езжу верхом.

— А когда домой возвращается мистер Малфой, чем вы занимаетесь? — серьезно, мистер? Серьезно?

— Сижу у него в кабинете, пока он заканчивает работу, — пожимаю плечами, закидываю ногу на ногу, — а потом мы ужинаем.

— Вы обсуждали ваше возвращение, Гермиона?

Мне не нравится тон, которым он задал этот вопрос. Мне не нравится сам вопрос. То, что он под собой подразумевает.

«Вы спрашивали мистера Малфоя о том, как он вернул вас к жизни?» — вот, что он имеет в виду.

«Вы спрашивали мистера Малфоя о том, какую магию он использовал?» — вот, что он имеет в виду.

«Вы спрашивали мистера Малфоя о том, чего это ему стоило?» — вот, что он имеет в виду.

— Я говорила ему, что благодарна. И что хочу уже выходить в свет.

— И что же он на это отвечает?

— Говорит, что еще рано.

— А на благодарность — что он отвечает на вашу благодарность?

Перевожу взгляд на целителя и поднимаю бровь — в точности как ты.

— Что?

— Гермиона, что говорит вам мистер Малфой в ответ на благодарность? — мне кажется или он сам немного сбит с толку?

— Ничего, — неосознанно начинаю мять складки мантии. — Ничего он не говорит, он ничего не должен говорить.

— Вам так кажется?

— Да, именно так.

— Хорошо.

— Отлично.

Ничего хорошего.

Ничего хорошего, козел ты напыщенный, червяк ты трупный.

Ты ничего не знаешь, Кингсман. Ты ничего не знаешь и не можешь знать, поэтому не суди меня. Не суди Драко.

Ты не был там.