Snape's Memories

— То есть ты взял мальчика, планируя избавиться от него, если твое чудо-лекарство так и не найдется? — усмехнулся Снейп.

— Не мели чушь, — рявкнул Гарри в ответ. — Тим останется с нами. Теперь он член семьи. Через шесть месяцев он официально станет моим сыном. Он получит то, что ему нужно. Конец разговора, — Гарри налил себе еще огневиски.

Снейп тоже взялся за бутылку.

— Он никогда не будет похож на других твоих сыновей, ты ведь понимаешь. Даже если ты излечишь его, он будет другим. Он не будет одним из этих шумных, тупоголовых оболтусов, которых ты зовешь сыновьями, — сказал Снейп сквозь стиснутые зубы. — Он будет тихим, забытым. Тем, о ком всегда думают в последнюю очередь…

— Я не обращаюсь так с людьми, которых люблю, — прорычал Гарри.

Снейп уставился ему в глаза.

— Значит, ты любишь мальчика? — тихо спросил он. — Ты уверен, что это не очередная твоя попытка изобразить из себя героя?

— Иди к черту, Снейп, — разозлившись так, что забыл, где он находится, Гарри подскочил на ноги и направил волшебную палочку на Снейпа.

Тот не пошевелился.

— Не нужно всей это мелодрамы, Поттер. Я уже мертв на случай, если ты забыл, — он сделал еще глоток виски. — Забавно, как легко обмануться здесь, — сказал он, уставившись в бокал.

Гарри понял, что тяжело дышит. Он сел, чувствуя себя немного глупо.

— Так почему ты любишь этого мальчика, если не из жалости? — спросил Снейп низким голосом.

Гарри пожал плечами.

— А почему люди любят других людей? Есть в нем что-то, что пробуждает во мне то же чувство, что я испытываю по отношению к остальным из них.

— Он не твоей крови, — отрезал Снейп.

Гарри чуть улыбнулся.

— Словно это имеет значение. Моей семьей всегда были Рон и Гермиона. И Луна с Невиллом. А затем Тедди и Андромеда. Все Уизли. Люди, вроде меня, создают свою семью из тех, кого смогут отыскать.

— А твоя милая жена. Ты навязываешь этого травмированного ребенка и ей тоже.

— Если ты не прекратишь говорить подобные вещи о Тиме, мне придется проверить, можешь ли ты умереть дважды, — зарычал Гарри.

— Он не будет таким, как Джеймс, — вновь повторил Снейп, но с меньшей агрессией.

— Боже упаси. Все мои седые волосы плод его трудов, — сказал Гарри. — Слушай, я знаю, что в худшем случае Тим может регрессировать до состояния Алисы Лонгботтом, но я не думаю, что это случится. Он крепкий, этот Тим. Если бы он планировал окончательно сойти с ума, то уже сделал бы это.

Снейп наградил Гарри долгим изучающим взглядом.

— Ты правда собираешься отвести мальчика посмотреть на тело его матери?

Этот вопрос свалился словно с ясного неба.

— Да, собираюсь. Я уже все организовал, — ответил Гарри, ничем не выдав своего удивления от внезапной смены темы.

Снейп кивнул.

— Хорошо. Я боялся, что ты обещал лишь на словах, но не планировал действительно сделать этого.

— Не говори глупостей. Я бы не стал обещать того, что не собираюсь сделать, — ответил Гарри.

— Нет. И никогда этого не делал, верно? В этом ты точно, как твоя мать. Раз она что-то сказала… — Снейп умолк, вздохнув. — Я так и не смог этого понять до самого конца. То, насколько сильно ты на нее похож. И тобой нужно было пожертвовать во имя всеобщего блага… Последним, что осталось от Лили… — его глаза вновь заблестели от слез. — Словно я должен был потерять ее вновь. Только и оставалось, что покончить со всем.

— Я сожалею, — тихо сказал Гарри.

— Да, что ж… — казалось, Снейп взял себя в руки. — Это несправедливый мир, — он перевел взгляд на Гарри. — Надеюсь, ты понимаешь, что я лишь пытался понять твои намерения относительно мальчика. Человек должен знать о себе подобные вещи.

— Так что? Ты мой внутренний адвокат дьявола? — спросила Гарри. Это даже практически имело смысл.

Снейп чуть улыбнулся, приподняв бровь.

— Возможно, — он поставил бокал и встал. — Мне пора. Спасибо за гостеприимство, — он развернулся к выходу из кабинета, но затем вдруг вновь посмотрел на Гарри. — Возможно, тебе стоить узнать у Лонгботтома, почему его умственные и магические способности значительно улучшились на седьмом курсе.

Глава 18

Спал Гарри плохо. Из-за ночного ужаса Тима, настигшего мальчика рано утром, они оба поднялись затемно. Осторожно применив легилименцию, Гарри сумел успокоить ребенка и снова уложить его спать. Сам же он проворочался некоторое время, а затем решил просто встать и принять долгий душ.

Он уставился на себя в зеркало, заметив темные круги под глазами и седые волосы, начавшие пробиваться в его черной шевелюре. Гарри выдернул седой волосок, и его отражение проворчало:

— Ты так довырываешься, лысым останешься.

Печально было то, что отражение, скорее всего, было право.