Snape's Memories

— Неужели ты никогда не задавался вопросом, почему твоя выходка не обернулась большими неприятностями? Долорес Амбридж с радостью бы поддержала любое наказание, которое бы я выбрал. Пока Дамблдор был в немилости и скрывался от Министерства, я мог бы исключить тебя, отчетливо понимая, что кровная защита убережет тебя от Волдеморта.

Гарри гадал, было ли это правдой или же объяснением, которое создал его спящий разум. Возможно, Минерве было что-то известно об этом. Нужно будет спросить ее при следующей встрече.

— У вас новый подопечный, мистер Поттер, — сказал Снейп, неожиданно меняя тему, против чего Гарри не особо возражал.

— Ты о Тиме? — спросил он, мягко улыбнувшись.

— Присмотрите за ним, мистер Поттер, — тихо сказал Снейп.

— Гарри? Ну же, мы опоздаем, если ты не встанешь, — Джинни трясла его за плечо, а комнату заполнял солнечный свет.

Глава 3

Тим и Лили держались за руки, спускаясь в метро вслед за Джинни. Гарри шел прямо за ними.

Гарри всегда ходил позади своей семьи, не сводя с нее глаз. Присматривая за всеми. Его работа аврора лишь усилила присущую ему наблюдательность (едва ли это можно было назвать паранойей, учитывая преследовавшие его неприятности). Даже спустя столько лет Гарри все еще слышал в голове голос Грюма, повторяющего: «Постоянная бдительность!»

Лили пребывала в приподнятом настроении, поскольку эта была ее первая поездка на метро и ей не терпелось познакомиться с новой кузиной.

У Тима тоже не возникло никаких проблем с подземкой. Он много раз ездил на ней вместе со своей мамой, о чем он поведал им, очевидно, пытаясь избавить Джинни от излишних волнений по поводу того, что их первый совместный выход в свет был для него труден. Тим лишь пожал плечами, сказав, что порой он ездил на метро самостоятельно, чтобы забрать «лекарство» для своей мамы.

После этих слов Джинни с трудом сглотнула и принялась поспешно убирать со стола остатки завтрака, отвернувшись к раковине, чтобы спрятать заблестевшие глаза. Все они прекрасно понимали, о каком «лекарстве» шла речь.

Гермиона кое-что рассказала Гарри и Джинни о героине, поскольку в магическом мире о нем мало кому было известно. Дело было в том, что он не оказывал того же эффекта на нервную систему волшебников. Существовало немало зелий, в которых использовался базовый ингредиент, papaver somnifera, но если зельевар не активировал его с помощью магии, эффект от воздействия погашался магией того, кто принимал зелье.

Конечно же, и в их мире было не одно зелье, к которым у волшебников вырабатывалась зависимость вроде той, что была у матери Тима к магловским наркотикам. Все пороки магглов, без сомнения, имели свой эквивалент в мире волшебников.

Этим утром Тим был встревожен, настороженно наблюдая за всеми. Гарри спрашивал себя, не ждал ли мальчик, что его накажут за то, что прошлой ночью он зашел в его кабинет. Гарри знал, что Тим видел, как он отнес фотоальбом обратно на место и запер дверь с помощью магии. Этим утром Гарри слышал, как Тим тихо вышел из своей комнаты и быстро спустился вниз, полностью избегая его. Возможно, присутствие Лили давало ему чувство относительной безопасности.

Гарри бы не стал переживать из-за того, что Тим заходил в его кабинет, если бы там ни хранилось несколько опасных предметов. По большей части это были книги, которые Гарри использовал в работе, да пара амулетов, выданные ему Департаментом Магического Правопорядка. На этих вещах лежали отдельные защитные чары, но Гарри не нравилась даже мысль о том, что его дети будут находится с ними в одной комнате.

После завтрака Тим не сводил с Гарри и Джинни полного страха взгляда, держась поближе к Лили. Гарри хотел поговорить с мальчиком, успокоить его, но Тим был слишком пугливым. Гарри переживал, что своей настойчивостью лишь расстроит мальчика. А потому позволил Лили радостно щебетать о предстоящем дне за них двоих.

Но Лили не сумела одурачить Гарри своей показной невнимательностью. Пару раз он замечал, как она украдкой переводила взгляд с Тима на него, а затем с двойным усердием принималась воодушевленно болтать. Про себя он подумал, что Лили обладала тем же яростным стремлением защищать слабых, что и ее мать, и бабушка.

Отправившись наверх за мантией, он услышал позади шаги Лили.

— Папа? — серьезно сказала она, когда он повернулся к ней.

— Да?

— А у Тима неприятности? — обеспокоенно спросила она.

— Почему ты спрашиваешь? — ушел Гарри от ответа.

— Он спрашивал меня, пользуешься ли ты ремнем или его просто отшлепают, — объяснила Лили. — Я ему сказала, что ты не веришь в пользу телесных наказаний, а кричит обычно только мама. Но от этого, кажется, стало только хуже. Он думает, что у него огромные неприятности.

Гарри вздохнул и присел на ступеньку.

— Спасибо, что сказала мне, милая. Нет у него никаких неприятностей.