Перчатки

— Ну как?

Шут расправил кружева на новой рубашке и одернул камзол глубокого зеленого цвета, отделанный золотым шитьем, которое выгодно подчеркивало цвет кожи.

— Что? — переспросил я, не в силах отвести взгляд от его рук, затянутых в перчатки.

Мы находились в мастерской портного. Шут, войдя во вкус, играл роль лорда Голдена и придирчиво рассматривал заказанную одежду. Мерил ее, вертелся перед зеркалом и то и дело доставал портного замечаниями и капризами.

— Как я выгляжу? — нетерпеливо повторил он.

— Нормально, — ответил я, продолжая рассматривать его руки.

Шут нахмурился и сказал:

— Нет, это никуда не годится! Надо все переделать. Я не могу появиться при дворе в этом безвкусном камзоле. А это шитье? Растительный узор давно вышел из моды в Джамелии.

Я отвернулся и поморщился: Шут настолько увлекся игрой, что стал совершенно невыносимым и напомнил мне Регала. Эта мысль неприятно удивила меня, но я отбросил ее. И так слишком много забот: от Полукровок, охотящихся за принцем Дьютифулом, до нарчески, чье присутствие внесло сумятицу при дворе.

Еще меня беспокоил Шут. Он настолько вжился в роль лорда Голдена, что продолжал играть даже тогда, когда мы оставались наедине. Перед зрителями он и вовсе забывал о всем, изображая из себя избалованного и капризного вельможу. Вот как сейчас, когда он с удовольствием спорил с портным о шитье и выточках, а я, как дурак, украдкой посматривал на его руки. Мне хотелось стащить перчатки и… Что мне хотелось дальше — я представлял смутно, поэтому еще больше смущался.

Шут, словно почувствовав мой взгляд, обернулся и подмигнул, на мгновение сбросив все маски. Мол, смотри, какое занятное представление. То ли еще будет!

Мастерскую мы покинули спустя полчаса. Шут выглядел ужасно довольным, ведь ему удалось не только добиться того, чтобы камзол перешили, но и получить в качестве извинений за проволочку пару шелковых шейных платков.

Я не понимал любви друга к красивым вещам и роскоши. Для меня куда привычней была простая невзрачная одежда, в которой я ощущал себя защищенным от излишнего внимания.

Я оглянулся и заметил человека, чье лицо скрывала широкополая шляпа. Он показался мне смутно знакомым. Я потянулся к нему Уитом, но не ощутил ничего необычного. Если он и владел звериной магией, то умело скрывал это. Вот человек остановился возле прилавка с фруктами, повертел в руке яблоко, а потом потянулся к кошельку на поясе.

— Том? — позвал меня Шут, заметив, как моя рука скользнула под плащ, где на поясе висел кинжал.

— Показалось, — я улыбнулся и кивком указал в сторону замка: — Нужно поспешить — вы опаздываете на чаепитие.

Именно так мы называли между собой визиты к Чейду — чаепитие. Сегодняшняя встреча не принесла никаких результатов. Вместо того, чтобы обменяться новостями о Полукровках и обсудить проблемы, требующие незамедлительно решения, Чейд поругался с Шутом из-за Старлинг. Дескать, его замечание про интерес леди к молоденьким мальчикам было неуместным, на что мой друг невозмутимо заметил, что это правда. Взять хотя бы ее мужа, лорда Фишера, который был гораздо младше самой Старлинг.

— Она — менестрель ее величества, а ты — гость при дворе. Чужой, — сказал Чейд, а потом посмотрел на меня, будто ища поддержки.

Я отвел взгляд, внезапно заинтересовавшись узором на гардинах. Малодушно, знаю, но в этом споре я не мог принять ничью сторону.

Шут рассмеялся:

— Но ты не попросил ее о помощи, когда над Видящими снова нависла угроза. Чужак оказался куда надежней, не так ли, лорд?

Вернувшись в свои покои, Шут принял ванну и сейчас расхаживал по комнате, костеря Чейда на все лады. Я же смотрел на его волосы, еще влажные после купания. Несколько золотистых прядей выбилось из низкого хвоста, небрежно стянутого лентой, и прилипло к его шее. Ужасно хотелось убрать их и коснуться влажной кожи губами. Проверить, настолько ли она нежная, насколько кажется.

— Ты меня слушаешь?

Я моргнул, сосредотачиваясь, а потом ощутил, как горят щеки. О Эда, да что же это со мной происходит?

— Фитц? — Шут подошел совсем близко — только руку протяни.

Но вместо этого я поспешно поднялся с кресла и сказал, избегая встречаться с ним взглядом:

— Меня не волнуют ваши с Чейдом разборки. — Слова прозвучали резко, зло и я поспешно добавил: — Извини, я устал. Поговорим завтра, хорошо?

И, не дождавшись ответа, скрылся в своей комнате. Кажется, Шут смотрел мне вслед. Кажется, что-то хотел спросить. А я стоял, прислонившись к двери, зажмурившись, и все никак не мог избавиться от видения Шута с мокрыми волосами.

Ночью мне приснился сон.

Шут сидел на столе в своем кабинете. Голый, с распущенными волосами и шальной улыбкой. Его руки были скрыты перчатками из искусно выделанной оленьей кожи.