Перчатки

Он протянул ко мне руку, и я шагнул вперед, не раздумывая над тем, что творю.

Кожа у него оказалась гладкой, а тело — крепким и жилистым. Обнимая, вдыхая резковатый запах духов, я целовал его. А он смеялся, крепче прижимал к себе, обхватив руками и ногами, словно любимую игрушку.

Я провел руками по его телу вниз, к крепким ягодицам. Я понимал, что это сон, но меня ни капли не смущали ни собственные желания, ни действия.

Пальцы Шута уверенно высвободили рубашку из штанов, а потом расстегнули их и сжали мой член. И заскользили уверенно вверх-вниз, доводя меня до исступления. Руки по-прежнему были затянуты в перчатки, что только усиливало ощущения. Контраст прохладной, чуть шероховатой оленьей кожи и разгоряченной плоти сводил с ума. Он играл со мной, используя перчатки как изысканный инструмент для пытки. Я глухо зарычал и мягко толкнул Шута, заставляя его лечь на стол. Он же недовольно фыркнул и потянул меня за собой, шире разводя ноги и…

… я проснулся от стука в дверь.

— Фитц! — В голосе Шута было слышно раздражение. Наверное, он не в первый раз звал меня.

— Я встаю, — хриплым ото сна голосом сказал я, а потом, кашлянув, крикнул: — Встаю!

— Давай быстрее. Я жду в гостиной.

Сам же пытался выровнять дыхание и справиться с ноющей болью в паху. Возбуждение было настолько сильным, что хватило всего нескольких движений, чтобы получить разрядку. В последний раз я ощущал себя настолько беспомощным в юности, когда мечтал о близости с Молли и дрочил ночами, мучительно краснея под едкие замечания Ночного Волка.

Тихо помянув Эля, я поднялся с кровати и стал приводить себя в порядок. В конце концов, я не смогу прятаться в комнате весь день.

Шут послал меня в мастерскую забрать камзол, сам же отправился на конную прогулку с принцем Дьютифулом и его свитой.

По дороге меня не покидало ощущение, что за мной следят. Это было похоже на настойчивый зуд между лопатками, когда не можешь дотянуться почесать, а он то и дело отвлекает, мешая сосредоточиться. Я подумал о Полукровках. Могли ли они следить за мной или лордом Голденом? И если да, то насколько далеко они готовы были зайти в своей борьбе за власть? Ожидание их следующего хода заставляло быть все время настороже.

В мастерской, ожидая, пока завернут одежду, я рассматривал товар на прилавках. На одном из них лежали перчатки: от теплых меховых до тонких, украшенных вышивкой и самоцветами. Но мое внимание привлекла пара, как две капли воды похожая на те, которые были на Шуте в моем сне. Я мучительно покраснел, вспоминая подробности, ощущая, что вновь начинаю возбуждаться. Оставалось только радоваться тому, что свободный крой одежды скрывал мой напрягшийся член.

— Возьмите. — Портной передал мне сверток с одеждой. — Здесь готовый заказ. Надеюсь, лорд Голден останется довольным.

В голосе портного не было заискивания, лишь холодная любезность. Я кивнул, забирая сверток, а потом, чуть помедлив, спросил:

— Сколько стоят эти перчатки?

Он назвал цену и добавил:

— Но они будут вам малы. У вас широкая кисть.

— Это не для меня, — поспешно возразил я, передавая ему деньги.

Он усмехнулся, но ничего не сказал в ответ. Я же спрятал их и, попрощавшись, поспешил к выходу. Мне было мучительно стыдно за свои сны и желания, но еще больше — за то, как отзывалось мое тело. Возможно, все дело в том, что у меня давно не было женщины. После того, как мы расстались с Джинной, я не пытался ни с кем сблизиться, а шлюхи меня никогда не интересовали.

В конце концов, Шут был моим другом, и я не имел права думать о нем в подобном ключе. К тому же близость между мужчинами всегда была для меня чем-то неприличным, постыдным.

Шут вернулся в свои комнаты поздно вечером. От него пахло бренди и сладкими духами. Он был весел и с удовольствием пересказывал мне последние сплетни, то и дело дополняя их язвительными замечаниями и своими домыслами. Я слушал его вполуха, рассматривая его лицо, мастерски разрисованное под драконью чешую. Казалось, что стоит прикоснуться — и ощутишь шероховатость чешуек, переходящих в гладкую смуглую кожу. В ушах у Шута были серьги, украшенные причудливым узором и россыпью мелких камней. Обычно он носил только одну серьгу — ту, что я когда-то давно отдал ему, но сегодня он изменил привычке.

Мне ужасно хотелось снять их и распустить Шуту волосы. Пропустить между пальцами пряди и притянуть его ближе, чтобы…

— Фитц, с тобой все в порядке?

Я кивнул, с трудом отведя от него взгляд.

— В последнее время ты рассеян. — Шут пристально смотрел на меня. Я понимал, что он хочет помочь и всегда готов выслушать меня, но не сказал ни слова.

Не могу же я рассказать ему о своем сне. О том, что в последние дни вижу в нем не только друга. Нет, это неправильно. Нельзя перекладывать на него мои проблемы.