Фандом: Гарри Поттер. Полная Дама твердо намерена устроить свою личную жизнь.
Добавить в моё избранное
9 мин, 3 сек 7686
— Это невозможно! — горестно прорыдала Полная Дама и высморкалась.
— Ну, дорогая, — пробормотала хрустальная ваза с пухлыми алыми губами, тщательно выписанная на картине «Ошибки в трансфигурации и их последствия», — возможно, не в этот раз…
— У меня уже триста лет «не в этот раз»! — взвыла Полная Дама, утопив лицо в пышных розовых оборках.
— Мадам, — галантно вступил в беседу еще один персонаж картины — наполовину филин, наполовину табуретка, — возможно, вы совершаете некую ошибку? Подумайте.
— В самом деле, Розмари, — ласково обратилась к страдалице ваза, — ты каждый раз бросаешься в новый роман, очертя голову.
— Муш-шины такого не любят! — прошамкал чудовищный гибрид вставной челюсти и мыши-полевки.
— Вас забыли спросить, — ядовито отбрила ваза.
— Ну а как же еще? — трагически прошептала Полная Дама, подняв к собеседникам залитое слезами лицо. — Разве в любовь не бросаются, как в омут?
— В любовь не бросаются, — высокопарно ответствовал филин.
— В нее вштупают! — встряла мышь-полевка и клацнула зубами.
— Имейте совесть! — всполошилась ваза.
— Я хотел сказать, — пробормотал филин, — что в любви следует быть… осторожней. Любовь есть, некоторым образом, работа, и вы, мадам, со своим рвением, делаете всю работу за двоих. Вашему избраннику просто нечем заняться — вот он и…
— Делает ноги, — сердито закончила мысль Полная Дама. — Хорошо, я поняла.
— Попробуй, Розмари, — мягко предложила ваза и улыбнулась. — В конце концов, ты ничего не теряешь.
— Работа, — бубнила себе под нос Полная Дама, возвращаясь в свою раму. — Много они понимают в отношениях. Нашла, у кого совета просить! Какая еще работа может быть для мужчины в отношениях?
Она задумалась.
— Разве что… — неясное озарение в ее сознании окрепло и пустило корни. — Ну конечно! Завоевание! Мужчина должен завоевать свою возлюбленную, спасти ее от какой-нибудь чудовищной напасти!
Полная Дама, озаренная величием своей идеи, остановилась и поднесла указательный палец к губам.
— Мне надо только устроить эту самую напасть!
Смауг Недальновидный, потомок того самого легендарного Смауга Ужаснейшего, мирно спал на груде золотых монет. Широкие ноздри трепетали, выпуская струйки дыма, короткие толстые пальцы блаженно растопырились, пропуская между собой поток золота и камней.
— Простите, — вдруг раздалось у него над ухом, — вы не слишком заняты?
— Что? — Смауг разлепил тяжелые веки и немного поморгал, приходя в себя. Когда ему удалось, наконец, сфокусировать зрение, дракон разглядел прямо перед своей мордой решительно настроенную даму приятных для драконьего глаза габаритов. Дама, облаченная в розовое, пристально смотрела на него и явно ждала ответа.
— Чего? — повторил Смауг. — Не занят?
— Ну да, — ответила дама и принялась изучать ногти на левой руке, — не слишком ли вы заняты?
— Я вообще не занят, — сказал дракон и только потом осознал, какую ошибку он совершил. Что ж, он не зря носил прозвище «Недальновидный».
— Вот и прекрасно, — обрадовалась дама. — Розмари.
— Чего?
— Розмари. Зовут меня так.
— Смауг, — кашлянул дымом дракон, — очень приятно.
— Мне нужна ваша помощь! — настойчиво сообщила дама. — Раз вы все равно ничем не заняты, то как раз мне подойдете. Видите ли, мне нужна напасть.
Смауг растерянно моргнул.
— Ну, эдакое чудовищное бедствие, от которого меня кто-нибудь спасет.
У Смауга зародилось леденящее кровь подозрение.
— Связаться с сиром Кэдоганом — только за отдельную плату! — предупредил он.
— За кого вы меня принимаете, — обиделась Розмари. — С ним у меня еще в прошлом году ничего не вышло.
— А, ну тогда все в порядке, — ответил дракон, не уверенный, впрочем, что так оно и есть.
— Зам-меча-ательно, — хищно протянула Полная Дама, и Смауга вдруг посетило тоскливое желание сбежать, пока не поздно.
На картине, изображающей вскрытие мертвого тела, царила страшная давка. Труп, прикрытый простыней, был задвинут в угол. Вооруженные ножницами анатомы, студенты в заляпанных чем-то неаппетитным халатах и всевозможный пришлый люд толпились у края рамы. То и дело раздавались возмущенные крики:
— Вы отдавили мне ногу!
— Куда ни ступишь, везде ваши ноги, у вас их что, миллион?
— Не толкайтесь!
— Подвиньтесь, я тоже хочу взглянуть!
Санитар, вытирающий руки полотенцем в другом углу картины, задумчиво посмотрел на бурлящее столпотворение.
— Что там происходит? — глухо донеслось до него из-под простыни.
— На соседней картине дракон камни тягает, — меланхолично отозвался санитар, звякнув склянками в кармане.
— Это как?
— Ну, — пояснил санитар, присаживаясь на край простыни, — там картина со Стоунхенджем.
— Ну, дорогая, — пробормотала хрустальная ваза с пухлыми алыми губами, тщательно выписанная на картине «Ошибки в трансфигурации и их последствия», — возможно, не в этот раз…
— У меня уже триста лет «не в этот раз»! — взвыла Полная Дама, утопив лицо в пышных розовых оборках.
— Мадам, — галантно вступил в беседу еще один персонаж картины — наполовину филин, наполовину табуретка, — возможно, вы совершаете некую ошибку? Подумайте.
— В самом деле, Розмари, — ласково обратилась к страдалице ваза, — ты каждый раз бросаешься в новый роман, очертя голову.
— Муш-шины такого не любят! — прошамкал чудовищный гибрид вставной челюсти и мыши-полевки.
— Вас забыли спросить, — ядовито отбрила ваза.
— Ну а как же еще? — трагически прошептала Полная Дама, подняв к собеседникам залитое слезами лицо. — Разве в любовь не бросаются, как в омут?
— В любовь не бросаются, — высокопарно ответствовал филин.
— В нее вштупают! — встряла мышь-полевка и клацнула зубами.
— Имейте совесть! — всполошилась ваза.
— Я хотел сказать, — пробормотал филин, — что в любви следует быть… осторожней. Любовь есть, некоторым образом, работа, и вы, мадам, со своим рвением, делаете всю работу за двоих. Вашему избраннику просто нечем заняться — вот он и…
— Делает ноги, — сердито закончила мысль Полная Дама. — Хорошо, я поняла.
— Попробуй, Розмари, — мягко предложила ваза и улыбнулась. — В конце концов, ты ничего не теряешь.
— Работа, — бубнила себе под нос Полная Дама, возвращаясь в свою раму. — Много они понимают в отношениях. Нашла, у кого совета просить! Какая еще работа может быть для мужчины в отношениях?
Она задумалась.
— Разве что… — неясное озарение в ее сознании окрепло и пустило корни. — Ну конечно! Завоевание! Мужчина должен завоевать свою возлюбленную, спасти ее от какой-нибудь чудовищной напасти!
Полная Дама, озаренная величием своей идеи, остановилась и поднесла указательный палец к губам.
— Мне надо только устроить эту самую напасть!
Смауг Недальновидный, потомок того самого легендарного Смауга Ужаснейшего, мирно спал на груде золотых монет. Широкие ноздри трепетали, выпуская струйки дыма, короткие толстые пальцы блаженно растопырились, пропуская между собой поток золота и камней.
— Простите, — вдруг раздалось у него над ухом, — вы не слишком заняты?
— Что? — Смауг разлепил тяжелые веки и немного поморгал, приходя в себя. Когда ему удалось, наконец, сфокусировать зрение, дракон разглядел прямо перед своей мордой решительно настроенную даму приятных для драконьего глаза габаритов. Дама, облаченная в розовое, пристально смотрела на него и явно ждала ответа.
— Чего? — повторил Смауг. — Не занят?
— Ну да, — ответила дама и принялась изучать ногти на левой руке, — не слишком ли вы заняты?
— Я вообще не занят, — сказал дракон и только потом осознал, какую ошибку он совершил. Что ж, он не зря носил прозвище «Недальновидный».
— Вот и прекрасно, — обрадовалась дама. — Розмари.
— Чего?
— Розмари. Зовут меня так.
— Смауг, — кашлянул дымом дракон, — очень приятно.
— Мне нужна ваша помощь! — настойчиво сообщила дама. — Раз вы все равно ничем не заняты, то как раз мне подойдете. Видите ли, мне нужна напасть.
Смауг растерянно моргнул.
— Ну, эдакое чудовищное бедствие, от которого меня кто-нибудь спасет.
У Смауга зародилось леденящее кровь подозрение.
— Связаться с сиром Кэдоганом — только за отдельную плату! — предупредил он.
— За кого вы меня принимаете, — обиделась Розмари. — С ним у меня еще в прошлом году ничего не вышло.
— А, ну тогда все в порядке, — ответил дракон, не уверенный, впрочем, что так оно и есть.
— Зам-меча-ательно, — хищно протянула Полная Дама, и Смауга вдруг посетило тоскливое желание сбежать, пока не поздно.
На картине, изображающей вскрытие мертвого тела, царила страшная давка. Труп, прикрытый простыней, был задвинут в угол. Вооруженные ножницами анатомы, студенты в заляпанных чем-то неаппетитным халатах и всевозможный пришлый люд толпились у края рамы. То и дело раздавались возмущенные крики:
— Вы отдавили мне ногу!
— Куда ни ступишь, везде ваши ноги, у вас их что, миллион?
— Не толкайтесь!
— Подвиньтесь, я тоже хочу взглянуть!
Санитар, вытирающий руки полотенцем в другом углу картины, задумчиво посмотрел на бурлящее столпотворение.
— Что там происходит? — глухо донеслось до него из-под простыни.
— На соседней картине дракон камни тягает, — меланхолично отозвался санитар, звякнув склянками в кармане.
— Это как?
— Ну, — пояснил санитар, присаживаясь на край простыни, — там картина со Стоунхенджем.
Страница 1 из 3
