Фандом: Гарри Поттер… Ничто не вечно под Луной… Ни жизнь, ни смерть. Ни Свет, ни Тьма. Ни Любовь, ни Ненависть. Они случайно полюбили. Они не должны были любить, но любили. Они не должны быть вместе, но были… Он — учитель. Она — ученица. Его не любил никто и никогда, потому что он — изгой. Ее не любил никто и никогда, потому что она — изгой. Два таких непохожих сердца встретились. И, казалось бы, все должно встать на свои места. Но…
Добавить в моё избранное
127 мин, 46 сек 11958
Его пальцы медленно развязывали шнуровку платья… Когда шнуровка была развязана почти до конца, Ремус скинул с себя плащ. Он остался в рубашке и брюках… Гермиона повернулась к нему, заглянула в его глаза… Как он тепло и ласково смотрит на нее! Она нежно провела пальцем по его губам, потом медленно расстегнула верхнюю пуговицу его рубашки… Ремус вздрогнул, когда его груди коснулись холодные девичьи пальцы…
Гермиона сняла с него рубашку, а он легко потянув за остатки шнуровки, снял с нее платье… Гермиона обняла его за шею и прильнула к его губам. Они целовались долго… Когда нежные пальчики коснулись его живота, он немного напрягся, а потом, не прекращая поцелуя, подтолкнул Гермиону к кровати. Та зацепилась ногой за ковер и упала на кровать. Ремус прижался к ней всем телом… Гермиона поцеловала Люпина в шею… Пальцы ее запутались в его русых волосах…
Его руки ласкали ее нежное гибкое тело… Она извилась под ним, выгибалась ему навстречу… Она целовала его… Она обнимала его… Чувствовала его тепло… Слышала его дыхание… Чувствовала стук его сердца…
Она нырнула в лавину новых ощущений, она отдалась чувствам… Она отдалась ему…
Она знала, что сейчас произойдет, но она не боялась.
Люпин сходил с ума… Вся она — его! Вся… О чем еще можно было мечтать?!
«Господи! Что я творю?! Господи?! Почему я так грешен?! Господи!».
Ремус перевернул Гермиону на живот… Он целовал ее спину… Целовал…
Он перевернул ее на спину… Он целовал ее грудь, целовал ее живот… Он спускался все ниже и ниже…
«Я буду корить себя потом! Я буду проклинать себя! Я буду рыдать! Еще не поздно остановится! Опомнись, Гермиона! Опомнись! Нет, я знаю, чего хочу. Я знаю, так должно быть»…
— Я люблю тебя… — прошептала Гермиона…
— Я тоже… люблю тебя…
Ремус был обнажен. Гермиона сжалась в комок.
— Не бойся, девочка моя… Не бойся… все будет хорошо… — прошептал Ремус и осторожно вошел в нее.
Вдруг Гермиона почувствовала дикую боль, которая разрывала ее изнутри. Потемнело в глазах. Она закричала. И вдруг все кончилось, так же неожиданно, как началось… Ремус пошептал ей на ухо:
— Все, все… Теперь больно не будет…
Гермиона закрыла глаза.
Ремус медленно начал двигаться. Постепенно все быстрее и быстрее… Ее пальцы впивались в его спину. Она выгибалась ему навстречу… Она уткнулась ему носом в шею. Она легонько прикусила кожу… Он вздрогнул… Гермиона лукаво посмотрела на своего партнера и прикусила кожу еще раз… Ремус застонал…
Как бы в отместку он поцеловал ее в губы. Гермиона прикоснулась пальцами к его груди. Ее пальцы задели сосок. Ремус еле сдержался, чтобы не застонать.
И вот он со стоном замер…
Его стон слился со стоном Гермионы…
Они просто лежали рядом, вдыхали запах друг друга…
Прошло около получаса. Ремус посмотрел Гермионе в глаза… Та лишь улыбнулась. Ремус опять поцеловал ее в шею… Его руки скользили по ее спине, иногда его пальцы путались в ее длинных каштановых волосах… Каждое прикосновение к ее коже будило в нем желание…
Во время одного из поцелуев Гермиона ойкнула…
Люпин обеспокоено посмотрел на нее.
— Все в порядке, Рем… Все в порядке…
Гермиона осторожно убрала с себя руку, нежно обнимавшую ее. Ей не спалось.
Она спрыгнула с кровати на холодный каменный пол. Босиком прошла до окна и забралась на подоконник.
Безоблачная ночь. Серп растущей Луны. Звезды. Много звезд. Иссиня-черное небо.
Скоро, через два часа, рассвет.
На подоконнике сидела, подтянув коленки к носу, девушка. Каштановые волосы рассыпались по плечам. До колена в мужской рубашке. Глаза цвета корицы смотрят куда-то вдаль. Правильно ли она поступила? Уже, пожалуй, неважно. Отступать поздно. Девушка улыбнулась… Она думала всегда, что ее никто не любит. Что никому она не нужна, как девушка. Для Гарри и Рона — она подруга, боевой товарищ, умная одноклассница, которая все уроки знает на зубок и всегда даст списать… Заучка. Грязнокровка. Изгой.
А любила ли она когда-нибудь?
Виктор Крам… Даже нельзя с уверенностью сказать, была ли это любовь. Да, когда Крам приехал в Хогвартс, она, возможно и полюбила его. Он был таким вежливым с ней. Он пригласил ее на бал… Но, когда она приехала к нему в гости, в Болгарию, она увидела его совсем с другой стороны. Он был жестоким, холодным и злым.
Златопуст Локонс… Ну, это — просто фанатизм. Локонс был лишь кумиром.
А теперь… Это, наверное, и была настоящая любовь…
Гермиона Грейнджер сидела на подоконнике. Скрип пружин заставил ее обернуться. Она улыбнулась. Он во сне такой милый, беззащитный. Вот сейчас он лежит на ее… нет, уже на их кровати и тихо посапывает во сне… Улыбается. И вообще он сейчас похож на кота, который нежится на солнышке… Кажется вот-вот замурлычет… Гермиона улыбнулась.
Гермиона сняла с него рубашку, а он легко потянув за остатки шнуровки, снял с нее платье… Гермиона обняла его за шею и прильнула к его губам. Они целовались долго… Когда нежные пальчики коснулись его живота, он немного напрягся, а потом, не прекращая поцелуя, подтолкнул Гермиону к кровати. Та зацепилась ногой за ковер и упала на кровать. Ремус прижался к ней всем телом… Гермиона поцеловала Люпина в шею… Пальцы ее запутались в его русых волосах…
Его руки ласкали ее нежное гибкое тело… Она извилась под ним, выгибалась ему навстречу… Она целовала его… Она обнимала его… Чувствовала его тепло… Слышала его дыхание… Чувствовала стук его сердца…
Она нырнула в лавину новых ощущений, она отдалась чувствам… Она отдалась ему…
Она знала, что сейчас произойдет, но она не боялась.
Люпин сходил с ума… Вся она — его! Вся… О чем еще можно было мечтать?!
«Господи! Что я творю?! Господи?! Почему я так грешен?! Господи!».
Ремус перевернул Гермиону на живот… Он целовал ее спину… Целовал…
Он перевернул ее на спину… Он целовал ее грудь, целовал ее живот… Он спускался все ниже и ниже…
«Я буду корить себя потом! Я буду проклинать себя! Я буду рыдать! Еще не поздно остановится! Опомнись, Гермиона! Опомнись! Нет, я знаю, чего хочу. Я знаю, так должно быть»…
— Я люблю тебя… — прошептала Гермиона…
— Я тоже… люблю тебя…
Ремус был обнажен. Гермиона сжалась в комок.
— Не бойся, девочка моя… Не бойся… все будет хорошо… — прошептал Ремус и осторожно вошел в нее.
Вдруг Гермиона почувствовала дикую боль, которая разрывала ее изнутри. Потемнело в глазах. Она закричала. И вдруг все кончилось, так же неожиданно, как началось… Ремус пошептал ей на ухо:
— Все, все… Теперь больно не будет…
Гермиона закрыла глаза.
Ремус медленно начал двигаться. Постепенно все быстрее и быстрее… Ее пальцы впивались в его спину. Она выгибалась ему навстречу… Она уткнулась ему носом в шею. Она легонько прикусила кожу… Он вздрогнул… Гермиона лукаво посмотрела на своего партнера и прикусила кожу еще раз… Ремус застонал…
Как бы в отместку он поцеловал ее в губы. Гермиона прикоснулась пальцами к его груди. Ее пальцы задели сосок. Ремус еле сдержался, чтобы не застонать.
И вот он со стоном замер…
Его стон слился со стоном Гермионы…
Они просто лежали рядом, вдыхали запах друг друга…
Прошло около получаса. Ремус посмотрел Гермионе в глаза… Та лишь улыбнулась. Ремус опять поцеловал ее в шею… Его руки скользили по ее спине, иногда его пальцы путались в ее длинных каштановых волосах… Каждое прикосновение к ее коже будило в нем желание…
Во время одного из поцелуев Гермиона ойкнула…
Люпин обеспокоено посмотрел на нее.
— Все в порядке, Рем… Все в порядке…
Гермиона осторожно убрала с себя руку, нежно обнимавшую ее. Ей не спалось.
Она спрыгнула с кровати на холодный каменный пол. Босиком прошла до окна и забралась на подоконник.
Безоблачная ночь. Серп растущей Луны. Звезды. Много звезд. Иссиня-черное небо.
Скоро, через два часа, рассвет.
На подоконнике сидела, подтянув коленки к носу, девушка. Каштановые волосы рассыпались по плечам. До колена в мужской рубашке. Глаза цвета корицы смотрят куда-то вдаль. Правильно ли она поступила? Уже, пожалуй, неважно. Отступать поздно. Девушка улыбнулась… Она думала всегда, что ее никто не любит. Что никому она не нужна, как девушка. Для Гарри и Рона — она подруга, боевой товарищ, умная одноклассница, которая все уроки знает на зубок и всегда даст списать… Заучка. Грязнокровка. Изгой.
А любила ли она когда-нибудь?
Виктор Крам… Даже нельзя с уверенностью сказать, была ли это любовь. Да, когда Крам приехал в Хогвартс, она, возможно и полюбила его. Он был таким вежливым с ней. Он пригласил ее на бал… Но, когда она приехала к нему в гости, в Болгарию, она увидела его совсем с другой стороны. Он был жестоким, холодным и злым.
Златопуст Локонс… Ну, это — просто фанатизм. Локонс был лишь кумиром.
А теперь… Это, наверное, и была настоящая любовь…
Гермиона Грейнджер сидела на подоконнике. Скрип пружин заставил ее обернуться. Она улыбнулась. Он во сне такой милый, беззащитный. Вот сейчас он лежит на ее… нет, уже на их кровати и тихо посапывает во сне… Улыбается. И вообще он сейчас похож на кота, который нежится на солнышке… Кажется вот-вот замурлычет… Гермиона улыбнулась.
Страница 22 из 38
