Массаж не желаете?

Но вернувшись домой после чемпионатов или сборов, он с порога орал:

— Вуди, в постель! Быстро! У меня яйца скоро взорвутся! — и залюбливал Ола до полной прострации. Хотя, конечно, снизу Вуд оказывался настолько же часто, насколько и сверху. Так уж повелось, что они никогда не оговаривали позиции, но их желания почти всегда совпадали.

После того, самого первого раза, когда ни тот, ни другой ничего подобного не планировали, оба приходили в себя минут десять. Маркус зашевелился первым, совсем не нежно сдвинув с себя лежащего Ола, поморщился, потянувшись. Оливер тут же подскочил:

— Осторожно спину! — и с опаской посмотрел на Маркуса, но тот, забросив руки за голову, лишь хитро улыбнулся.

— Со спиной как раз всё о'кей, Вуди. Но вот если я после твоего массажа ходить не смогу, — он многозначительно кивнул на голую задницу Ола, — твою порву на шнурки, — и легонько щёлкнул его по носу. — Усёк?

Оливер, понимая, что бури не будет, расплылся в широченной улыбке.

Но с выполнением обещания пришлось повременить: Вуд настоял, чтобы Флинт взял двухнедельный отпуск. Тренер, не возражая, сразу же отпустил его, и следующая неделя была кошмарной — обоим стало резко не до секса.

Маркус выяснил, что Ол не преувеличивал, когда говорил, что будет чертовски больно. Он вгрызался зубами в подставку для лица, рычал, матерился, но всё же не всегда получалось сдерживать болезненные стоны. Когда Вуд понимал, что боль становится нестерпимой, он останавливался и медленно поглаживал, успокаивая. После массажа он растирал Маркуса согревающим гелем и укрывал тёплым пледом, а потом садился рядом на стул, и они разговаривали. Ну да, странно — Флинт и Вуд разговаривают. Не срутся, не язвят и не оскорбляют друг друга. Вот и им было сначала странно, да и говорил в основном Вуд. Маркус как-то незаметно втянулся в эти беседы, а уж когда доходило до обсуждения футбола, то и вовсе разгорались нешуточные споры. Потом Оливер помогал Маркусу добраться до спальни и уходил.

На восьмой день Вуд позвонил, извинившись, и предупредил, что у него форс-мажор и появиться он сможет только после восьми вечера. Еле передвигая ноги от усталости, он пришёл в квартиру Флинта уже затемно. Это был первый сеанс, когда чувствовалось, что Марк не испытывает такой изматывающей и острой боли. То ли травма постепенно устранялась, то ли усталый Ол не давил уж очень сильно.

Обо всём, что было потом, он знал только со слов Маркуса.

Расслабленный и довольно неплохо себя чувствующий Флинт, устраиваясь как всегда под пледом, вдруг осознал, что в квартире стоит какая-то пугающая тишина. Обычно, чтобы отвлечь его, Вуд тарахтел без остановки. Флинт вынырнул из-под пледа и обнаружил, что тот попросту спит, опустив голову на грудь.

— Срубило рукоблудника, — хмыкнул он. Честно вылежал положенные тридцать минут, а потом, неторопливо поднявшись, обнял Вуда за талию и, перекинув его руку себе через плечо, повёл в спальню. Тот даже не проснулся. Но ногами передвигал исправно, и его не пришлось тащить. Маркус снял с него ботинки и, посчитав, что этого вполне достаточно, укрыл Оливера одеялом, выключил свет и завалился спать на свою половину кровати.

Утром Вуд спешно оделся и слинял из квартиры. Он упорно не смотрел на спящего Марка, пока собирался, и целый день чувствовал себя не в своей тарелке.

Освободившись вовремя, он сразу отправился к Флинту. Поднявшись на нужный этаж, несколько минут стоял, не решаясь нажать на звонок. Никогда ещё он не чувствовал такой нерешительности. Оставался всего один сеанс, и Оливер вдруг понял, что просто не представляет, как это — не видеть Флинта каждый день, не разговаривать с ним, не касаться его. Это стало необходимостью, сродни навязчивой идее.

Потоптавшись, он всё же позвонил в дверь… которая тут же открылась, будто Флинт караулил за ней и только ждал звонка. А потом его бесцеремонно дёрнули за руку и втащили внутрь. Маркус накинулся на него, как голодный на кусок хлеба. Целовал губы, прикусывал шею и прижимал к стене — до боли сладко и сильно.

До кровати они не дошли. Флинт в коридоре просто вытряхнул Ола из брюк, белья, туфель и, закинув одну его ногу себе на бедро, оттрахал так, что когда всё закончилось, Оливер ещё какое-то время висел на нём жалкой безэмоциональной тряпочкой.

Потом Оливер три дня пытался убедить себя, что ничего у них не выйдет и нечего зря надеяться. Но Флинт вдруг позвонил сам — Ол как раз закончил занятие с очередным пациентом.

— Вуд, ты сегодня вечером свободен? — вот так, ни здравствуй, ни привет, но Оливер был совсем не удивлён.

— Да. Что-то со спиной?

Флинт хохотнул в трубку:

— Точно.

Через пару дней позвонил уже сам Оливер:

— Привет, массаж не желаешь?

Маркус раскатисто заржал.

— Остро нуждаюсь! — ответил, отсмеявшись.