Фандом: Гарри Поттер. Если к вам пришёл массажист, будьте готовы к самым неожиданным последствиям.
Добавить в моё избранное
22 мин, 41 сек 5094
Тело Флинта пришло в движение, он подавался навстречу пальцам, тянулся к ним, как будто не хотел терять контакт.
Внимательно наблюдавший за ним Ол, плюнув на последствия, наклонился и прошёлся мокрым языком по тому месту, где только что хозяйничали пальцы, а потом ввинтился языком в желанную дырку. Флинт сдавленно охнул и энергичнее задвигал бёдрами. Ол как одержимый то трахал Маркуса языком, то лишь обводил им края отверстия, а потом, заменив язык на скользкие от массажного масла пальцы, ввел аккуратно сразу два и, пока поглаживал изнутри чувствительные стенки, вылизал каждый сантиметр горячей кожи между ног, пососал, пощекотал языком. Добавив третий палец, он одновременно прошёлся губами по всей длине ствола, вызывая этим новый низкий, хриплый стон Маркуса. Вобрал член в рот, помогая себе рукой, а Флинт вздрогнул всем телом, судорожно комкая ладонями простынь.
Когда сдерживаться не осталось никаких сил, Оливер взобрался на стол, потянул Маркуса на себя, вынуждая встать на колени, и медленно толкнулся в раскрытое тело, входя сразу же и полностью. Флинт сжался, напрягая мышцы живота и матерясь сквозь зубы. Оливер остановился, колоссальным усилием воли сдерживая себя, покрывая влажную спину Марка быстрыми поцелуями и бормоча почти в забытье:
— Извини, прости, всё, всё, всё…
Несколько томительных минут показались Вуду поистине вечностью. Но вот наконец Маркус расслабился, и Оливер осторожно двинулся вперёд-назад — не сильно, пробуя и предлагая. И Маркус ответил, пробормотал что-то невнятное и подался навстречу, подхватывая ритм.
Намертво вцепившись в Маркусу бока, Ол размашисто задвигался, забыв обо всём, кроме Флинта, окунувшись в его жар и тесноту. И когда мокрый от пота Маркус кончил, громко прохрипев что-то матерно-похабное, пачкая белую простынь каплями спермы, Оливер довольно сильно прикусил ему бугристое плечо и, захваченный оргазмом на несколько долгих секунд, выпал из реальности.
— Хуч! — разносилось на всю кухню. Чёрный кот опасливо заглянул в приоткрытую дверь. — Где ты, бесполезный комок шерсти? — бушевал Оливер.
Кот известил о своём появлении одиночным мявом, но дальше порога не пошёл. Ол, уперев руки в бока, посмотрел строго и озабоченно.
— Слушай, обжора, нельзя так объедаться. Ты скоро ходить не сможешь.
Кот, явно понимая, что наказывать его не будут — впрочем, как всегда, — медленно обошёл хозяина и, помахивая хвостом, понюхал пустую миску.
— О, Господи, — Вуд закатил глаза. — Ты неисправим.
Что ж, когда Флинт сказал, что Хуч вполне приличный кот, он действительно не соврал. Только оказалось, что это чёрное исчадие ада не может пройти мимо, когда на кухонном столе лежит хоть что-то съедобное.
Раньше Флинт вообще не держал на кухне никакой еды и тем более никогда не готовил дома. В большущем современном холодильнике ничего не водилось, кроме пары пакетов осветлённого сока, нескольких банок кошачьего корма и бутылки молока. Появившийся Оливер изменил порядок вещей. Он был невесть каким спецом по части приготовления пищи, но под настроение любил что-нибудь сварганить собственноручно. Это, конечно, не значило, что он, как заправская хозяюшка, целыми днями торчал у плиты, отнюдь, только вот сегодня из Мидлсбро возвращался Марк, и Вуд решил побаловать его запечённой рыбой. Но пушистый ворюга без зазрения совести спёр один — причем, не самый маленький! — кусок.
Вообще-то Вуд и Хуч поладили сразу. Да, то, что котище умный, Вуд быстро смекнул: теперь еду тот выпрашивал то у одного, то у другого хозяина, по очереди. В результате кормили оба. Опять же, больше не было никаких командировок за город. Никто не спорит, природа, свежий воздух — кайф для кота, но вас когда-нибудь возили в этой, чтоб ей пусто было, переноске? Во-от. И не говорите, что в ней безопасно и удобно. В ней тесно и паршиво, Ол понял это, когда попытался по просьбе Марка отвезти Хуча к Флинтам. Сначала кот просто зверски сопротивлялся, а когда Ол всё же смог запихнуть его в этот адов ящик, сидел в нём, повесив голову, и выглядел побитым. Плюнув на всё, Оливер оставил животное дома, и теперь Хуч безвылазно жил с ним в Лондоне.
Но самое главное — Оливер каждый раз забывал о коварстве домашнего питомца и частенько оставлял на столе всякие вкусняшки. Когда пропадал очередной кусок рыбы, мяса или курицы, Вуд ругался, но потом, напомнив себе, что наверняка даже не представляет, насколько аппетитна свежая рыбка по сравнению с правильно сбалансированным дерьмом в банке, лишь вздыхал. И всё повторялось снова.
Покончив с ужином, Оливер включил телевизор и развалился на диване. Флинт отсутствовал почти неделю, и Ол уже скучал. Нет, между ними не было заверений в любви и другой нежной чуши. Оливер ещё и сам не понимал, что между ними происходит, а Флинт, вероятнее всего, о самом существовании словосочетания «нежные чувства» вообще не подозревал.
Внимательно наблюдавший за ним Ол, плюнув на последствия, наклонился и прошёлся мокрым языком по тому месту, где только что хозяйничали пальцы, а потом ввинтился языком в желанную дырку. Флинт сдавленно охнул и энергичнее задвигал бёдрами. Ол как одержимый то трахал Маркуса языком, то лишь обводил им края отверстия, а потом, заменив язык на скользкие от массажного масла пальцы, ввел аккуратно сразу два и, пока поглаживал изнутри чувствительные стенки, вылизал каждый сантиметр горячей кожи между ног, пососал, пощекотал языком. Добавив третий палец, он одновременно прошёлся губами по всей длине ствола, вызывая этим новый низкий, хриплый стон Маркуса. Вобрал член в рот, помогая себе рукой, а Флинт вздрогнул всем телом, судорожно комкая ладонями простынь.
Когда сдерживаться не осталось никаких сил, Оливер взобрался на стол, потянул Маркуса на себя, вынуждая встать на колени, и медленно толкнулся в раскрытое тело, входя сразу же и полностью. Флинт сжался, напрягая мышцы живота и матерясь сквозь зубы. Оливер остановился, колоссальным усилием воли сдерживая себя, покрывая влажную спину Марка быстрыми поцелуями и бормоча почти в забытье:
— Извини, прости, всё, всё, всё…
Несколько томительных минут показались Вуду поистине вечностью. Но вот наконец Маркус расслабился, и Оливер осторожно двинулся вперёд-назад — не сильно, пробуя и предлагая. И Маркус ответил, пробормотал что-то невнятное и подался навстречу, подхватывая ритм.
Намертво вцепившись в Маркусу бока, Ол размашисто задвигался, забыв обо всём, кроме Флинта, окунувшись в его жар и тесноту. И когда мокрый от пота Маркус кончил, громко прохрипев что-то матерно-похабное, пачкая белую простынь каплями спермы, Оливер довольно сильно прикусил ему бугристое плечо и, захваченный оргазмом на несколько долгих секунд, выпал из реальности.
— Хуч! — разносилось на всю кухню. Чёрный кот опасливо заглянул в приоткрытую дверь. — Где ты, бесполезный комок шерсти? — бушевал Оливер.
Кот известил о своём появлении одиночным мявом, но дальше порога не пошёл. Ол, уперев руки в бока, посмотрел строго и озабоченно.
— Слушай, обжора, нельзя так объедаться. Ты скоро ходить не сможешь.
Кот, явно понимая, что наказывать его не будут — впрочем, как всегда, — медленно обошёл хозяина и, помахивая хвостом, понюхал пустую миску.
— О, Господи, — Вуд закатил глаза. — Ты неисправим.
Что ж, когда Флинт сказал, что Хуч вполне приличный кот, он действительно не соврал. Только оказалось, что это чёрное исчадие ада не может пройти мимо, когда на кухонном столе лежит хоть что-то съедобное.
Раньше Флинт вообще не держал на кухне никакой еды и тем более никогда не готовил дома. В большущем современном холодильнике ничего не водилось, кроме пары пакетов осветлённого сока, нескольких банок кошачьего корма и бутылки молока. Появившийся Оливер изменил порядок вещей. Он был невесть каким спецом по части приготовления пищи, но под настроение любил что-нибудь сварганить собственноручно. Это, конечно, не значило, что он, как заправская хозяюшка, целыми днями торчал у плиты, отнюдь, только вот сегодня из Мидлсбро возвращался Марк, и Вуд решил побаловать его запечённой рыбой. Но пушистый ворюга без зазрения совести спёр один — причем, не самый маленький! — кусок.
Вообще-то Вуд и Хуч поладили сразу. Да, то, что котище умный, Вуд быстро смекнул: теперь еду тот выпрашивал то у одного, то у другого хозяина, по очереди. В результате кормили оба. Опять же, больше не было никаких командировок за город. Никто не спорит, природа, свежий воздух — кайф для кота, но вас когда-нибудь возили в этой, чтоб ей пусто было, переноске? Во-от. И не говорите, что в ней безопасно и удобно. В ней тесно и паршиво, Ол понял это, когда попытался по просьбе Марка отвезти Хуча к Флинтам. Сначала кот просто зверски сопротивлялся, а когда Ол всё же смог запихнуть его в этот адов ящик, сидел в нём, повесив голову, и выглядел побитым. Плюнув на всё, Оливер оставил животное дома, и теперь Хуч безвылазно жил с ним в Лондоне.
Но самое главное — Оливер каждый раз забывал о коварстве домашнего питомца и частенько оставлял на столе всякие вкусняшки. Когда пропадал очередной кусок рыбы, мяса или курицы, Вуд ругался, но потом, напомнив себе, что наверняка даже не представляет, насколько аппетитна свежая рыбка по сравнению с правильно сбалансированным дерьмом в банке, лишь вздыхал. И всё повторялось снова.
Покончив с ужином, Оливер включил телевизор и развалился на диване. Флинт отсутствовал почти неделю, и Ол уже скучал. Нет, между ними не было заверений в любви и другой нежной чуши. Оливер ещё и сам не понимал, что между ними происходит, а Флинт, вероятнее всего, о самом существовании словосочетания «нежные чувства» вообще не подозревал.
Страница 5 из 7
