Фандом: Шерлок BBC. Шерлок Холмс — на больничной койке: взрыв в гостинице не прошёл бесследно. Где-то в Лондоне прячутся снайперы, укрывающие пострадавшего Джима Мориарти. Их необходимо найти. А ещё важнее — разобраться в отношениях с одним военным хирургом, занявшим в жизни Шерлока слишком важное место.
Добавить в моё избранное
113 мин, 43 сек 9020
Ранняя утренняя прохлада сочилась в приоткрытое окно. Сырая и промозглая английская весна, давно осточертевшая, а позже позабытая в жарких странах, показывала себя во всей красе, будто говорила бывшему военному: забыл, какова я, так освежи память.
Квартира, где они скрывались, слишком тесна для шестерых. Себастьяну даже пришлось запретить составу курить — и без того душно, а раненому наверняка будет вреден дымный и спёртый воздух. Курить вне квартиры нельзя: если в окнах или на площадке начнут постоянно мелькать пятеро здоровых спортивных мужчин, соседи обязательно их приметят и запомнят. Ребята всё понимали, но и самому тоже приходилось сдерживаться. Конечно, сигарета не сильно помогла бы, но порой такие мелочи бесят сильнее серьёзных проблем.
А самая серьёзная проблема металась без сознания на продавленном диване, под глазами наливались синяки — поначалу Морану казалось, что у лежащего с закрытыми глазами Джима просто ресницы выглядят более длинными и густыми, чем когда его глаза открыты, но это была ошибка. Впрочем, очень мелкая. Заглядываться на работодателя — ошибка куда хуже, он точно знал. И старался поменьше на него смотреть, особенно когда в том не было необходимости. Сейчас нет нужды выслушивать инструкции Мориарти, следить, что выкинет этот псих, склонный к грёбаным импровизациям, опасным для него самого и для его союзников. Да и от того, что смотришь на больного, ему легче не становится, проверено.
Жаль, что нельзя привести Джима в чувство поскорее только ради того, чтобы хорошенько съездить по смазливой физиономии. Как он смел так глупо подставляться и срывать планы, безо всякой необходимости вернувшись к тем двоим?
Моран посмотрел на свои руки. Они не тряслись от злости, это хорошо, сейчас никак нельзя терять форму. Себастьян знал, чем занять мозги. Достал маленькую записную книжку: как командиру отряда, ему положено обдумать последующие действия и рассчитать финансы. По-хорошему, сейчас уже надо было закончить акцию последним аккордом в бассейне, спрятать трупы Холмса и Уотсона и уезжать из Британии. Разумеется, после получения достойной оплаты за завершённое дело: Мориарти всегда был щедрым работодателем. Вышло не так, и Джим — залог того, что они получат свою нескромную сумму — неизвестно, когда придёт в себя. Так что Морану нужно разобраться с активами, которые можно вывести сейчас, не привлекая излишнего внимания.
Он открыл чёрный блокнот и записал туда сумму за врача, которого с минуты на минуту должен привести Анри. Губы сами кривились в ухмылке при мысли о том, как разрастаются его счета к Мориарти.
Весеннее солнце яркими лучами высвечивало палату, две кровати в ней и обоих пациентов. Блики солнечных зайчиков скакали по потолку и стене. Резкие тени подчеркивали усталость и раздражение на лице Шерлока.
На самом деле раздражение было лишь слабым отголоском того, что творилось в его душе.
Омерзительное, липкое чувство беспомощности. Надо что-то делать, а никак! Джон убедительно рассказал про возможные последствия сотрясения мозга и обосновал необходимость лечиться. И не поспоришь: мозг — рабочий инструмент Шерлока, допускать снижение его работоспособности нельзя. Но лечить сотрясение — это лежать, чёрт подери, спокойно! Как можно лежать, когда тебя мучают неизвестностью? Что со снайперами? Что с Мориарти? Насколько они опасны? Тут бы вскочить, бежать, узнавать, ловить. А нельзя! Сказано — лежать смирно.
— Интересно, Лестрейд придёт к нам когда-нибудь?
— Надеюсь, что да, — ответил Джон.
Сильное чувство, которому Шерлок долго подбирал имя — вина. Он давно отсёк эту эмоцию. Непродуктивно. В утиль. Даже когда взорвали пожилую леди, когда стало понятно, что игры закончились, он смог затолкать разъедающее переживание вглубь. Некогда. Нужно работать дальше. Спасать очередного заложника.
Но потом пришло время платить по счетам. Радость от интересного дела помешала ему понять, что у него теперь есть слабое место. Как можно было так увлечься и не сообразить: именно близкие больше всего подвергаются опасности? Ни разу не побеспокоился о Джоне, не предупредил, даже не подумал! Не воспользовался умом, которым настолько гордится. Заигрался. Слишком увлёкся.
— Жадина! Решил всё оставить себе! — сообщил Шерлок пространству.
— Кто? Что? — удивился Джон.
— Лестрейд. Хочет всё сделать сам, без нас, — снисходительно пояснил детектив.
— Помощники из нас сейчас аховые. Придёт он, придёт. Не волнуйся, — успокоил друг.
— Попробуй тут не волноваться, — Шерлок сам чувствовал, что вышло капризно. Надо лучше держать себя в руках, несмотря ни на что. Несмотря на то, что теперь где-то внутри Шерлока поселилось щекочущее чувство страха. Неведомое ранее, совсем непривычное приобретение — боязнь потерять Джона.
Возможно, всё будет обыденно: социопатическое чудовище Шерлок, не умеющее себя нормально вести с людьми, попросту исчерпает чашу терпения Джона.
Квартира, где они скрывались, слишком тесна для шестерых. Себастьяну даже пришлось запретить составу курить — и без того душно, а раненому наверняка будет вреден дымный и спёртый воздух. Курить вне квартиры нельзя: если в окнах или на площадке начнут постоянно мелькать пятеро здоровых спортивных мужчин, соседи обязательно их приметят и запомнят. Ребята всё понимали, но и самому тоже приходилось сдерживаться. Конечно, сигарета не сильно помогла бы, но порой такие мелочи бесят сильнее серьёзных проблем.
А самая серьёзная проблема металась без сознания на продавленном диване, под глазами наливались синяки — поначалу Морану казалось, что у лежащего с закрытыми глазами Джима просто ресницы выглядят более длинными и густыми, чем когда его глаза открыты, но это была ошибка. Впрочем, очень мелкая. Заглядываться на работодателя — ошибка куда хуже, он точно знал. И старался поменьше на него смотреть, особенно когда в том не было необходимости. Сейчас нет нужды выслушивать инструкции Мориарти, следить, что выкинет этот псих, склонный к грёбаным импровизациям, опасным для него самого и для его союзников. Да и от того, что смотришь на больного, ему легче не становится, проверено.
Жаль, что нельзя привести Джима в чувство поскорее только ради того, чтобы хорошенько съездить по смазливой физиономии. Как он смел так глупо подставляться и срывать планы, безо всякой необходимости вернувшись к тем двоим?
Моран посмотрел на свои руки. Они не тряслись от злости, это хорошо, сейчас никак нельзя терять форму. Себастьян знал, чем занять мозги. Достал маленькую записную книжку: как командиру отряда, ему положено обдумать последующие действия и рассчитать финансы. По-хорошему, сейчас уже надо было закончить акцию последним аккордом в бассейне, спрятать трупы Холмса и Уотсона и уезжать из Британии. Разумеется, после получения достойной оплаты за завершённое дело: Мориарти всегда был щедрым работодателем. Вышло не так, и Джим — залог того, что они получат свою нескромную сумму — неизвестно, когда придёт в себя. Так что Морану нужно разобраться с активами, которые можно вывести сейчас, не привлекая излишнего внимания.
Он открыл чёрный блокнот и записал туда сумму за врача, которого с минуты на минуту должен привести Анри. Губы сами кривились в ухмылке при мысли о том, как разрастаются его счета к Мориарти.
Весеннее солнце яркими лучами высвечивало палату, две кровати в ней и обоих пациентов. Блики солнечных зайчиков скакали по потолку и стене. Резкие тени подчеркивали усталость и раздражение на лице Шерлока.
На самом деле раздражение было лишь слабым отголоском того, что творилось в его душе.
Омерзительное, липкое чувство беспомощности. Надо что-то делать, а никак! Джон убедительно рассказал про возможные последствия сотрясения мозга и обосновал необходимость лечиться. И не поспоришь: мозг — рабочий инструмент Шерлока, допускать снижение его работоспособности нельзя. Но лечить сотрясение — это лежать, чёрт подери, спокойно! Как можно лежать, когда тебя мучают неизвестностью? Что со снайперами? Что с Мориарти? Насколько они опасны? Тут бы вскочить, бежать, узнавать, ловить. А нельзя! Сказано — лежать смирно.
— Интересно, Лестрейд придёт к нам когда-нибудь?
— Надеюсь, что да, — ответил Джон.
Сильное чувство, которому Шерлок долго подбирал имя — вина. Он давно отсёк эту эмоцию. Непродуктивно. В утиль. Даже когда взорвали пожилую леди, когда стало понятно, что игры закончились, он смог затолкать разъедающее переживание вглубь. Некогда. Нужно работать дальше. Спасать очередного заложника.
Но потом пришло время платить по счетам. Радость от интересного дела помешала ему понять, что у него теперь есть слабое место. Как можно было так увлечься и не сообразить: именно близкие больше всего подвергаются опасности? Ни разу не побеспокоился о Джоне, не предупредил, даже не подумал! Не воспользовался умом, которым настолько гордится. Заигрался. Слишком увлёкся.
— Жадина! Решил всё оставить себе! — сообщил Шерлок пространству.
— Кто? Что? — удивился Джон.
— Лестрейд. Хочет всё сделать сам, без нас, — снисходительно пояснил детектив.
— Помощники из нас сейчас аховые. Придёт он, придёт. Не волнуйся, — успокоил друг.
— Попробуй тут не волноваться, — Шерлок сам чувствовал, что вышло капризно. Надо лучше держать себя в руках, несмотря ни на что. Несмотря на то, что теперь где-то внутри Шерлока поселилось щекочущее чувство страха. Неведомое ранее, совсем непривычное приобретение — боязнь потерять Джона.
Возможно, всё будет обыденно: социопатическое чудовище Шерлок, не умеющее себя нормально вести с людьми, попросту исчерпает чашу терпения Джона.
Страница 1 из 33
