Желание

Для расширения кругозора.

Вот ведь ублюдок! Люциус рассвирепел.

— Чего ради?!

— Желание, мой друг. И учти, твои слёзы не произведут на меня никакого впечатления.

Мстительный засранец! Снейп протянул руку, и Люциусу ничего не оставалось, кроме как принять её, наблюдая, как запястья сковывают ленты Обещания.

— Но, Северус, ты ведь будешь с ним рядом? — забеспокоилась Нарцисса.

— Непременно!

Люциус стиснул челюсти, чтобы успокоится. Неужели Нарцисса добивалась чего-то подобного? Но зачем ей это надо? Должна же быть какая-то цель в его нелепом унижении? Как бы то ни было, Люциус не собирался показывать, как сильно он уязвлён.

— Всегда любил расширять свой кругозор.

Ага! Теперь торжество во взгляде Снейпа сменилось тревогой. Ну-ну, это может даже стать забавным. Если постараться. Люциус улыбнулся так безмятежно, как мог:

— Всегда мечтал, чтобы ты, мой друг, пустил меня в свой мир.

Ленты Обещания обрели чудесный изумрудный цвет и истаяли без следа. Нарцисса выглядела довольной, и Люциус понял, что не успокоится, пока не узнает, что она всё-таки задумала.

К игре больше никто не хотел возвращаться, и Нарцисса распорядилась подавать чай. Вечер получился немного нервным, и Северус покинул гостеприимный дом намного раньше, чем обычно, сославшись на срочную работу. Ему совершенно точно надо было подумать.

Люциус ждал объяснений. Если уж ему предстояло месяц быть посмешищем для Снейпа, то он должен был, как минимум, понимать цель этого эксперимента. Нарцисса любовалась игрой сапфира на своём перстне и, казалось, была далека от мирской суеты.

— Нарси, дорогая, объясни мне, зачем это унизительное условие?

— А очевидный ответ, что это желание Северуса, тебя не устраивает?

Хотелось зарычать.

— Ты ведь знала, чего он потребует, — Люциус не спрашивал, он утверждал. — Объясни, зачем это понадобилось.

— Ох, Люци, если я скажу, что хочу, чтобы вы сблизились, и Северус имел возможность чем-то тебя удивить, разве ты мне поверишь?

— Что за чушь?!

Нарцисса улыбнулась:

— Не хочу, чтобы ты скучал по мне.

Печаль в её голосе дарила надежду.

— Тогда, может, ты останешься? И все эти желания пойдут прахом?

— И ждать, когда мой прах упокоится в фамильной усыпальнице? Нет, Люци, я хочу…

— Помню, помню: «свободно гулять по залитым солнцем улочкам, пить вино на открытой террасе маленького ресторана, наслаждаться морскими прогулками».

— У тебя отличная память.

— Не жалуюсь. И всё же?

— Нет, Люци. Я хочу жить…

— А я?

Люциус понимал, что выглядит жалко, но ему настолько не хотелось менять привычный уклад, что он был готов поступиться не только гордостью.

— Поверь мне, Люци, ты ещё будешь мне благодарен.

Если Нарцисса что-то решила, то переубедить её было невозможно. Оставалось надеяться, что она сама найдёт какой-нибудь изъян в своём плане и захочет остаться. А пока… он вполне может подбросить ей несколько аргументов в пользу своего общества.

Приближение дня свадьбы Драко Люциус ждал со смешанными чувствами. Как отец он был горд и сыном и его невестой. Даже решение молодых о покупке собственного дома могло быть лишним доказательством состоятельности наследника. Однако Люциуса страшило то, что Нарцисса больше не заговаривала о своём отъезде, приуроченном к этому событию. Было бы гораздо проще, если бы она, смеясь, сказала, что передумала, или вообще, что это был забавный розыгрыш.

Северус после того памятного суаре пропал на несколько месяцев и лишь недавно появился «поработать в библиотеке», куда Люциус открыл ему неограниченный доступ. Наверное, только чтение могло вытащить старого друга из той норы, которую он с апломбом именовал домом. По непонятной причине присутствие Люциуса в библиотеке всегда раздражало Снейпа. Раньше он никогда не придавал значения этому парадоксу, а сейчас почему-то решил разобраться. Да и развлечений в последнее время было маловато, чтобы пренебрегать тем, что само пришло в руки.

Люциус выбрал себе том потолще и принялся старательно делать вид, что выписывает из него что-то очень важное в свою записную книжку. На самом деле он рисовал Снейпа, и чёрные чернила подходили для этой цели идеально. Сначала Люциусу казалось, что не составит никакого труда нарисовать старого друга по памяти, но когда ничего не получилось, он присмотрелся к Снейпу повнимательнее. Нос. Отдельная линия и пара штрихов на переносице, очевидно, в месте перелома. Глаза. Характерный прищур, ресницы и тонкие морщинки. Не забыть про тени на переносице. Брови. Здесь можно и поиграть… Люциус увлёкся, открывая заново вроде бы знакомое лицо. Губы. Кто бы мог подумать, что у них такая причудливая форма с приподнятыми вверх уголками. «Лук Амура» — так, кажется, называла такие матушка, перешёптываясь с подругами.