Простите…

Вот уже пятую зиму Вернон, щекоча короткими усиками, по утрам чмокает меня в щёку, дальше нахлобучивает пушистую шапку (почему-то это выглядит так забавно!) и шагает в утренний полумрак под завывающий ветер. Зима. Так много снежинок — как песчинок на пляже. Мне он нравится. Снег, в смысле. Детьми мы с Лили под её мелодичный смех частенько резвились зимой на улице и строили с мальчишками небольшие горки. Даже с тем несносным Снейпом. Правда, всего лишь раз. А потом скатывались в сугробы под оглушительный девчачий визг…

Господи, как давно, как давно это было! Пожалуйста, верните!

Остались лишь светлые воспоминания, да и те со временем потускнели. Заливистый смех сестрёнки, как перезвон колокольчиков — пожалуй, единственное, что отчётливо врезалось в память. Однако вскоре я возненавижу Лили всеми фибрами души и не раз прокляну. Она станет… ведьмой? Нет, неправильно — уродкой! Да, именно так!

Стуча зубами от пронизывающего до костей ветра, Вернон никак не откроет намертво примёрзшую дверь машины. Ну а я, почему-то застыв на крыльце, наблюдаю, как муж пытается совладать с железным монстром и никак с ним не сладит, а его бьёт по колену развязавшийся шарф.

— Чёртова дверь! — смачно сплюнув, наконец-то он забрался в салон. — Тунья, до вечера!

Жуткий холод. Пока смотрела на потуги мужа, успела продрогнуть. Значит, сейчас отправлюсь к недавно установленному камину и буду греться под звук потрескивающих поленьев. Может, если настроение позволит, возьму спицы и довяжу для Дадлички свитер. Для моего сыночка…

Едва проснувшись, он тут же засел в маленькой спальне и сейчас расстреливает плюшевых и пластмассовых монстров. Ненастоящих и вовсе нестрашных… Уж всяко лучше, чем быть таким, как его кузен. Таким, как моя сестра.

Нет, выброси это из головы!

Этот свитер — один из подарков ему на Рождество. Я вяжу его собственными руками, трачу время и нервы, порчу зрение, но всё-таки пытаюсь доставить малышу приятное. И пусть пока он не поймёт, пусть сейчас ценит всякие паровозики, машинки и пистолеты, но этот подарок станет самым главным. Почему? Потому что от мамы. Покупные игрушки со временем надоедают, Дадли их ломает и благополучно про них забывает, и потому спокойно даёт отнести на свалку или в гараж. И ждёт новых. И так до бесконечности.

Благо, Вернон прилично зарабатывает, и мы ни в чём не нуждаемся…

А вот свитер останется если не навсегда, то надолго. И даже годы спустя, когда Дадлик из него вырастет, останется лежать в шкафу. Как напоминание о детстве.

Ребёнок… мой ребёнок.

Чувствуя огромную нежность к своему чаду, я расплываюсь в глупой улыбке и прижимаю пряжу к груди. Меня способна понять только мать. Ещё семь лет назад от одной только мысли, что кто-то возьмет замуж такую селёдку — меня, я неизменно фыркала. И вот на тебе! Известный бизнесмен, настоящая любовь… прямо как в сказке! Только всё по-настоящему.

Но какая же сказка без трагедии? Таких мало. Вот и я, к сожалению, пять лет назад познала настоящее горе (или, как кое-кто считает, тогда проняло даже мою чёрствую душу). В автокатастрофе потеряла родителей, а ещё через два года лишилась сестры. Милой, родной Лили.

Губы в кровь, хочется свернуться в комочек и заплакать, но я сдерживаюсь.

Да, я её ненавидела, и очень сильно. И до сих пор ненавижу. Раньше люто презирала, но родственников не выбирают. И как бы меня не разочаровала сестра — кровь-то одна. Вот и любила, скрепя сердце.

Любовь пополам с ненавистью.

Интересное сочетание — как горе и радость. Вроде бы противоположные чувства, но часто идут рука об руку. Как там говорят — от любви до ненависти один шаг. А здесь и того меньше. Вот и мечусь постоянно.

Тот день не выделялся ничем: завтрак, Вернон привычно клюёт в щёку и убегает на работу, обед, тщательно прибрать дом и встретить мужа. Всё интересное случилось за ужином.

Дадли в очередной раз размазал кашу по новому стульчику и кидался ею в Вернона, а тот умильно вытирал лицо салфеткой. А заодно пытался засунуть хоть ложечку в кривившийся ротик сына. Я уже успела разлить чай (конечно, только себе и мужу — Дадли отказывался) и собиралась поставить на стол вазочку с печеньем, как в дверь пару раз точно дубиной ударили. А затем раздался звонок.

Мы с Верноном с недоумением переглянулись — сегодня мы никого не ждали. Полкиссы собирались прийти на ужин только завтра, чтобы отметить рождение дочери.

Что-то бормоча про нежданных гостей, русских и татар, Вернон покряхтел и всё-таки поднялся. Я не слишком вслушивалась, потому что мои мысли резко перескочили на сестру, которая внезапно перестала писать. Уже несколько месяцев от миссис Поттер ни единой весточки.

Я их читала. Эти письма. Все. Но никогда не отвечала, а лишь откладывала к другим ненужным бумагам, которые шли на растопку. И чувствовала облегчение, что хоть так поддерживаю связь с Лили.