Фандом: Гарри Поттер. А что, если в двери дома Дурслей настойчиво постучал Несчастный Случай? А затем вошёл без приглашения? И разрушил не только планы Альбуса Дамблдора, но и надежды многих волшебников…
Добавить в моё избранное
8 мин, 41 сек 7974
Заодно в курсе, что у них все хорошо — сестрёнка рассказывала про ситуацию в ма… в её мире. После каждого взгляда на знакомый размашистый почерк с души падал даже не камень — скатывалась многотонная глыба.
А сейчас я волнуюсь. Почему она молчит? Неужели смирилась, что не дождётся от меня ни словечка? Что ж, спустя несколько минут я выяснила ответ на этот вопрос. Горький ответ, от которого ещё долго на глаза наворачивались слёзы, пропадали сон и аппетит, дыхание прерывалось, а сердце пыталось выпрыгнуть из груди.
Бледный до синевы Вернон — словно сама Смерть заглянула к нам на чай — принёс большой свёрток и дрожащей рукой протянул мне конверт. Я сразу же узнала почерк Дамблдора — эти завитушки ни с чем не спутаешь (в конце концов, с директором мы переписывались… часто).
Боже, это очень плохой знак!
Я не ошиблась…
Как давно это было! А всего-то три года прошло.
Вырвавшись из цепких лап горьких воспоминаний, я отодвинулась от камина и покачала головой. И продолжала вязать. И вдруг вспомнила, что новые игрушки Дадли, которые утром принёс Вернон, так и стоят в прихожей в углу.
— Поттер! — Как же я ненавидела эту фамилию! Зачем Лили вышла за этого клоуна, за этого… недостойного сукина сына?! Жила бы сейчас припеваючи и сама заботилась о своём мальчике. Но Госпожа Судьба распорядилась иначе. Что ж, её воля — закон. — Мальчишка, не заставляй меня ждать!
И он пришёл. Даже нет — пулей вылетел из чулана и уставился огромными зелёными глазищами на ковёр, не решаясь взглянуть ни на меня, ни на инвалидное кресло, к которому вот уже полгода я прикована. Да, ещё одна яма на «сказочной» дороге. Или целый колодец. Одно слово — автокатастрофа.
С тех пор я до смерти боюсь железных монстров. Эти четырёхколёсные чудовища не только лишили меня возможности двигаться, но и забрали родителей… Какое совпадение, не правда ли? Кстати, мальчишка тоже считает, что жизнь Лили прервал автомобиль.
— Да, тётя? — голос испуганный и напряжённый. Кажется, он едва не умирает от страха. Вон как жмётся к тёмному углу и сверкает оттуда глазами. Как же его запугали… И мне его стало жаль. Правда, совсем чуть-чуть и ненадолго.
Прости, Лили, но я не могу перебороть ненависть к твоему сыну. Прости… Он же Поттер, в нём слишком много от Поттера! А от тебя только глаза, да и те со временем наверняка сменят цвет.
Надев обычную презрительную маску, я выдала указания вперемешку с угрозами и теперь незаметно наблюдала за мальчишкой. Всё-таки беспокоилась — хватит ли у него сил, справится ли?
Справился.
Вот он хватает тонкими ручонками неподъёмные пакеты с длинными ручками. Потом тащит их в сторону лестницы… тужится, дыхание прерывается… Вот маленькой ножкой аккуратно нащупывает ступеньку, потом другую, третью, подтягивает пакет… И выше, выше…
Я вздохнула поспокойней и собиралась вернуться к вязанию, но тут переполненный пакет порвался, игрушки застучали по ступенькам и градом посыпались вниз.
Раздался грохот. А потом — испуганный всхлип сквозь ладошку. Зелёные глаза в страхе мечутся по машинкам и погремушкам и останавливаются на мне. А меня буквально перекосило от злости. Увидев моё лицо, наверняка сбежал бы даже Волдема… Вольдер…
Как-его-короче-там!
В груди вспыхнула ярость, а от злости заскрежетали зубы. И даже непонятно, откуда взялась такая всепоглощающая ненависть? Такая жгучая, что кровь буквально кипит?
— Ах ты маленький паршивец! — рявкнула я так громко, что аж в горле запершило. Я закашлялась, а наверху стихли звуки стрельбы. — Бегом собрал игрушки и отнёс их в спальню Дадлички, болван! И три дня без еды! Понял!?
Малец быстро закивал и шумно сглотнул. А потом размазал по лицу сопли и начал спускаться. Лестница — самая тёмная часть гостиной. Всегда. Даже когда горят все светильники. А уж сейчас, когда кроме камина горит единственная лампа, и вовсе мало что видно. Всхлипывая и отчаянно вцепившись в перила, мальчик постепенно спускался всё ниже и…
С писком улетела в проём между ступенями розовая мышь, на которую наступили, а мальчик, от неожиданности разжав слабенькие ручки, с истошным криком полетел головой вниз…
Бах! Ещё! И ещё…
Небольшое тельце подкатилось прямо к инвалидной коляске, поэтому я сразу разглядела Поттера (а вот слышала только громкий стук своего сердца): неестественно вывернутая правая ручка, странно изогнутая ножка, а изо рта тонкой струйкой течёт кровь, пачкая дорогой ковёр.
Но последнее неважно.
— Нет, — я зажала себе рот и мысленно продолжала повторять: «Нет, нет, нет, нет»…
Гарри Джеймс Поттер
1980 — 1985
Так плотно, как позволяла коляска, я прижалась к Вернону, а потом всхлипнула и положила венок на могилу. Молча поддерживая, муж опустил мне руку на плечо. Затем поправил любимую шапку и высыпал на пробивающуюся сквозь тонкий слой снега траву какие-то леденцы.
А сейчас я волнуюсь. Почему она молчит? Неужели смирилась, что не дождётся от меня ни словечка? Что ж, спустя несколько минут я выяснила ответ на этот вопрос. Горький ответ, от которого ещё долго на глаза наворачивались слёзы, пропадали сон и аппетит, дыхание прерывалось, а сердце пыталось выпрыгнуть из груди.
Бледный до синевы Вернон — словно сама Смерть заглянула к нам на чай — принёс большой свёрток и дрожащей рукой протянул мне конверт. Я сразу же узнала почерк Дамблдора — эти завитушки ни с чем не спутаешь (в конце концов, с директором мы переписывались… часто).
Боже, это очень плохой знак!
Я не ошиблась…
Как давно это было! А всего-то три года прошло.
Вырвавшись из цепких лап горьких воспоминаний, я отодвинулась от камина и покачала головой. И продолжала вязать. И вдруг вспомнила, что новые игрушки Дадли, которые утром принёс Вернон, так и стоят в прихожей в углу.
— Поттер! — Как же я ненавидела эту фамилию! Зачем Лили вышла за этого клоуна, за этого… недостойного сукина сына?! Жила бы сейчас припеваючи и сама заботилась о своём мальчике. Но Госпожа Судьба распорядилась иначе. Что ж, её воля — закон. — Мальчишка, не заставляй меня ждать!
И он пришёл. Даже нет — пулей вылетел из чулана и уставился огромными зелёными глазищами на ковёр, не решаясь взглянуть ни на меня, ни на инвалидное кресло, к которому вот уже полгода я прикована. Да, ещё одна яма на «сказочной» дороге. Или целый колодец. Одно слово — автокатастрофа.
С тех пор я до смерти боюсь железных монстров. Эти четырёхколёсные чудовища не только лишили меня возможности двигаться, но и забрали родителей… Какое совпадение, не правда ли? Кстати, мальчишка тоже считает, что жизнь Лили прервал автомобиль.
— Да, тётя? — голос испуганный и напряжённый. Кажется, он едва не умирает от страха. Вон как жмётся к тёмному углу и сверкает оттуда глазами. Как же его запугали… И мне его стало жаль. Правда, совсем чуть-чуть и ненадолго.
Прости, Лили, но я не могу перебороть ненависть к твоему сыну. Прости… Он же Поттер, в нём слишком много от Поттера! А от тебя только глаза, да и те со временем наверняка сменят цвет.
Надев обычную презрительную маску, я выдала указания вперемешку с угрозами и теперь незаметно наблюдала за мальчишкой. Всё-таки беспокоилась — хватит ли у него сил, справится ли?
Справился.
Вот он хватает тонкими ручонками неподъёмные пакеты с длинными ручками. Потом тащит их в сторону лестницы… тужится, дыхание прерывается… Вот маленькой ножкой аккуратно нащупывает ступеньку, потом другую, третью, подтягивает пакет… И выше, выше…
Я вздохнула поспокойней и собиралась вернуться к вязанию, но тут переполненный пакет порвался, игрушки застучали по ступенькам и градом посыпались вниз.
Раздался грохот. А потом — испуганный всхлип сквозь ладошку. Зелёные глаза в страхе мечутся по машинкам и погремушкам и останавливаются на мне. А меня буквально перекосило от злости. Увидев моё лицо, наверняка сбежал бы даже Волдема… Вольдер…
Как-его-короче-там!
В груди вспыхнула ярость, а от злости заскрежетали зубы. И даже непонятно, откуда взялась такая всепоглощающая ненависть? Такая жгучая, что кровь буквально кипит?
— Ах ты маленький паршивец! — рявкнула я так громко, что аж в горле запершило. Я закашлялась, а наверху стихли звуки стрельбы. — Бегом собрал игрушки и отнёс их в спальню Дадлички, болван! И три дня без еды! Понял!?
Малец быстро закивал и шумно сглотнул. А потом размазал по лицу сопли и начал спускаться. Лестница — самая тёмная часть гостиной. Всегда. Даже когда горят все светильники. А уж сейчас, когда кроме камина горит единственная лампа, и вовсе мало что видно. Всхлипывая и отчаянно вцепившись в перила, мальчик постепенно спускался всё ниже и…
С писком улетела в проём между ступенями розовая мышь, на которую наступили, а мальчик, от неожиданности разжав слабенькие ручки, с истошным криком полетел головой вниз…
Бах! Ещё! И ещё…
Небольшое тельце подкатилось прямо к инвалидной коляске, поэтому я сразу разглядела Поттера (а вот слышала только громкий стук своего сердца): неестественно вывернутая правая ручка, странно изогнутая ножка, а изо рта тонкой струйкой течёт кровь, пачкая дорогой ковёр.
Но последнее неважно.
— Нет, — я зажала себе рот и мысленно продолжала повторять: «Нет, нет, нет, нет»…
Гарри Джеймс Поттер
1980 — 1985
Так плотно, как позволяла коляска, я прижалась к Вернону, а потом всхлипнула и положила венок на могилу. Молча поддерживая, муж опустил мне руку на плечо. Затем поправил любимую шапку и высыпал на пробивающуюся сквозь тонкий слой снега траву какие-то леденцы.
Страница 2 из 3
