Раз, два, три…

Я долго молчала, скрипя зубами, пока в одну из наших привычных вечерних посиделок с бутылкой виски (или же чего-нибудь менее утончённого) на моей кухне не совершила непростительную ошибку.

Оправдать мой поступок не может даже предшествовавшая ему игра в «Белого медведя — Бурого медведя». Я совершенно зря затащила Сашку в свою постель.

И хотя ни одна из нас ни о чём в ту ночь не сожалела, спустя всего пару часов это изменилось.

Нет, она меня не винила, но я чувствовала, что что-то неуловимо исказилось, что какая-то часть её души навсегда закрылась от меня.

Она по-прежнему продолжала со мной общаться, настаивала на традиционных посиделках, по-видимому, ничуть меня не опасаясь, а когда главный редактор уволил её из журнала и у неё не стало денег для аренды квартиры — появилась у меня на пороге с парой чемоданов и аннексировала гостевую спальню.

Я даже и не возражала: чувствуя себя виноватой, я позволяла ей всё, что угодно…

Вскоре чашки на кухне уже не стояли упорядоченно по цвету и размеру, ручками в одну сторону под углом сорок пять градусов; на моём кресле в кабинете появилась свисающая со спинки одежда Сашки; а на обычно идеально чистом стеклянном столике у телевизора образовались мерзкие круги от чашек и выпуски различных журналов да бульварных газетёнок, в которые подруга пыталась устроиться. Педант-аккуратист в моём лице негодовал, отчаянно пытаясь вернуть былую стерильность помещений, но тщетно: ураган Александра внёс хаос в мой дом вместе с вещами, занявшими шкаф, годами хранивший исключительно воздух!

Но это не так сильно меня раздражало, как внезапно появившаяся у неё привычка звать меня только «сестрёнкой».

Канули в Лету все уменьшительно-ласкательные моего имени, коих она за время нашего знакомства придумала неисчислимое количество. А ещё она больше никогда не называла меня «солнышком» без презрения в голосе…

Неожиданный стук в дверь и суматошное подёргивание ручки, на которое могла быть способна только столь взбалмошная особа, как Саша, отвлекли меня от бесцельного рассматривания огонька свечи.

— Эй, ты тут? Выходи. — Я затаилась, осторожно прикрыв огонь ладонью. — Тьху, значит, опять дверь сама захлопнулась! — онаа ушла, недовольно бурча себе под нос.

Спустя пару секунд раздался хлопок входной двери — Сашка вышла из квартиры, наверняка подумав, что я решила спрятаться где-нибудь снаружи.

Облегчённо выдохнув, я забралась в ванну, рассчитывая немного отдохнуть.

Холодный камень прекрасно остужал мысли, позволяя более трезво взглянуть на вновь разгорающийся между нами молчаливый конфликт.

Осмотрев помещение, я кое-что заметила. Это помогло мне по-новому взглянуть на своё положение, внезапно найти очень простой выход из неприятной мне ситуации, длящейся уже много лет.

Я открыла кран с холодной водой и заткнула ванну пробкой, даже не раздеваясь. Затем медленно, решаясь, раскрутила бритвенный станок, вынимая из него лезвие.

Я знаю, резать надо вдоль, а не поперёк. Это не так уж и страшно. Только больно. Надо просто считать — тогда будет легче.

Раз, два, три…

Дверь квартиры с грохотом раскрылась, а затем разразилась громкая вдумчивая ругань.

— Я её повсюду ищу, а она, видите ли, ванну решила принять! — В дверь ванной нетерпеливо забарабанили. — У тебя кран не закручен, а на полу в коридоре уже образовалась лужа! Быстро закрывай воду и вылазь: соседей затопишь. Открывай, чудовище! Эй, сестрёнка? — Саша насторожилась. — Ты там в порядке? Ну ты что, утонула, что ли? Юля! Ну открой, чёрт тебя подери! — Тяпкина что было сил рванула на себя ручку двери, и хрупкая стружечная конструкция не выдержала — бесстыдно распахнула своё нутро захватчице.

Осмотрев помещение, Саша испуганно вскрикнула и подскочила к подруге, проверяя пульс.

— Чёрт, Юля! Что ты натворила, идиотка! Держись, светлая, я сейчас «Скорую» вызову!