Фандом: Миры Хаяо Миядзаки и студии GHIBLI, Ходячий замок. С детства зная о своей исключительности, она все же не предполагала, что сумеет достичь самой высокой ступени успеха, о какой только могла мечтать. Но принесет ли ей этот успех настоящее счастье?
Добавить в моё избранное
90 мин, 36 сек 12111
Сивилла вновь потеряла дар речи, но на сей раз — без всякого колдовского вмешательства. Она была просто потрясена. А главная придворная волшебница сказала куда-то в глубь комнаты воркующим голосом:
— Подойди, мой мальчик! Пусть она на тебя посмотрит и сравнит тебя с нынешним королем. Похожи, не правда ли? Единокровные братья как-никак…
Из-за темных сгустков, которые уже вырвались из плена зеркал и тесно обступили мозаичный круг с драконом, выступила худощавая фигура. Молодой человек повернулся к Сивилле, в упор глядя на нее тускло-зелеными глазами из-под длинных рыжеватых прядей, спадающих на лоб. Распорядитель комитета — сын мадам Бошер?! Да, действительно похож на короля, если приглядеться… Бледная копия его величества.
У Сивиллы потемнело в глазах. Только теперь она поняла, что спасения нет. Они с королем обречены. И их еще не родившийся ребенок — тоже…
Да, это делается очень просто… Сивилла вспомнила один из уроков старого мага: вот он протянул руку, сказал еле слышно сквозь зубы какое-то угловатое и шершавое слово — и бабочка, собравшаяся было впорхнуть в окно его кабинета, медленно упала на подоконник, как увядший лепесток.
С того дня минуло много лет, но Сивилле еще ни разу не приходилось применять это жуткое умение всерьез, хотя она была ему прекрасно обучена. На том уроке она буквально онемела, увидев гибель бабочки. Учитель внимательно вгляделся в ее лицо. Девочке показалось, что он вот-вот признается, что переборщил, и этот мучительный урок наконец закончится. Но старый маг тихо сказал:
— Это хорошо, что тебе не нравится… Такое и не должно нравиться. Но ты обязана это уметь. Плох тот маг, который не умеет защитить ни себя, ни других.
На последующих уроках Сивилла вынуждена была изобрести ритуал, о котором так и не рассказала своему наставнику. Прежде чем уничтожить ради очередного упражнения какое-то живое существо — бабочку, птичку и т. д. — она мысленно извинялась перед ним за это, оправдываясь тем, что должна его убить для своего обучения магии, чтобы научиться защищать других. Этот ритуал помог ей тогда не возненавидеть ремесло, которое раньше ей так нравилось.
После того как страшное умение было закреплено и отточено юной ученицей, старый учитель взял с нее слово мага, что она никогда не применит это умение ради развлечения, корысти или в порыве гнева. Сивилла охотно пообещала ему это, подумав про себя, что вряд ли найдет в себе силы применить этот навык, даже если в нем будет крайняя нужда.
И вот он пришел, этот день — когда нужно произнести то самое слово и выпустить сгусток разящей энергии с вытянутых пальцев в живое существо — в человека! — не потрудившись даже мысленно извиниться перед ним за это…
Два смертоносных заряда полетели одновременно с разных сторон — невидимые, но мощные. И столкнулись в центре магического круга, прямо над мордой мозаичного дракона, хищно раздувающего ноздри.
Дуэль магов — не дуэль лучников. Если две стрелы столкнутся в воздухе, то обе они просто-напросто не долетят до цели. Здесь же было совсем иначе… То, что увидела и ощутила при этом Сивилла, было удивительным и не совсем понятным даже ей.
На месте столкновения зарядов энергии ничего видимого глазу не произошло. Но дрогнули отчего-то огоньки многочисленных свечей, в зеркалах промелькнула невесть откуда взявшаяся ярко-голубая вспышка — и тотчас же сгустки мрака, до этого момента колыхавшиеся, словно стражи, вокруг маленького поля битвы двух волшебниц, как по команде, стремглав ринулись обратно в зеркала.
Невидимая стена, окружающая мозаичный круг, исчезла — Сивилла поняла это, когда ее отшвырнуло назад отдачей заклинания, и она, думая, что упрется спиной в барьер, не удержалась на ногах и вылетела за пределы мозаичного круга с драконом. Сам дракон, кстати, уже не казался живым и не испускал жар. Его многочисленные чешуйки влажно отблескивали в свете свечей, как и положено фрагментам мозаики. А пол приемной был холоден как лед — Сивилла ощутила это ладонями, пытаясь подняться.
В этот момент раздался легкий треск, и волшебницу что-то больно кольнуло между грудей. Сивилла, так и не встав с колен, рванула шнуровку корсажа и торопливо извлекла королевский амулет. Филигранная серебряная оправа была испорчена — слегка вдавлена с одной стороны, словно на нее наступили сапогом. А волшебное зеркальце, «сердце» амулета, пересекали трещины, паутинками расходящиеся от центра — словно в медальон угодили камешек или пуля… Но камень или пуля этому зеркалу были не страшны: его мог разбить лишь мощнейший заряд смертоносной энергии. Именно он его и разбил.
Самый крупный осколок — с ноготь величиной — выпал из оправы и оцарапал грудь Сивилле. Кровь закапала на кружева сорочки под корсажем.
— Подойди, мой мальчик! Пусть она на тебя посмотрит и сравнит тебя с нынешним королем. Похожи, не правда ли? Единокровные братья как-никак…
Из-за темных сгустков, которые уже вырвались из плена зеркал и тесно обступили мозаичный круг с драконом, выступила худощавая фигура. Молодой человек повернулся к Сивилле, в упор глядя на нее тускло-зелеными глазами из-под длинных рыжеватых прядей, спадающих на лоб. Распорядитель комитета — сын мадам Бошер?! Да, действительно похож на короля, если приглядеться… Бледная копия его величества.
У Сивиллы потемнело в глазах. Только теперь она поняла, что спасения нет. Они с королем обречены. И их еще не родившийся ребенок — тоже…
Глава 10. Зеркало в судилище: приговор
— Ну, хватит болтовни, — мадам Бошер сжала губы в тонкую жесткую линию и протянула руку в направлении лба Сивиллы.Да, это делается очень просто… Сивилла вспомнила один из уроков старого мага: вот он протянул руку, сказал еле слышно сквозь зубы какое-то угловатое и шершавое слово — и бабочка, собравшаяся было впорхнуть в окно его кабинета, медленно упала на подоконник, как увядший лепесток.
С того дня минуло много лет, но Сивилле еще ни разу не приходилось применять это жуткое умение всерьез, хотя она была ему прекрасно обучена. На том уроке она буквально онемела, увидев гибель бабочки. Учитель внимательно вгляделся в ее лицо. Девочке показалось, что он вот-вот признается, что переборщил, и этот мучительный урок наконец закончится. Но старый маг тихо сказал:
— Это хорошо, что тебе не нравится… Такое и не должно нравиться. Но ты обязана это уметь. Плох тот маг, который не умеет защитить ни себя, ни других.
На последующих уроках Сивилла вынуждена была изобрести ритуал, о котором так и не рассказала своему наставнику. Прежде чем уничтожить ради очередного упражнения какое-то живое существо — бабочку, птичку и т. д. — она мысленно извинялась перед ним за это, оправдываясь тем, что должна его убить для своего обучения магии, чтобы научиться защищать других. Этот ритуал помог ей тогда не возненавидеть ремесло, которое раньше ей так нравилось.
После того как страшное умение было закреплено и отточено юной ученицей, старый учитель взял с нее слово мага, что она никогда не применит это умение ради развлечения, корысти или в порыве гнева. Сивилла охотно пообещала ему это, подумав про себя, что вряд ли найдет в себе силы применить этот навык, даже если в нем будет крайняя нужда.
И вот он пришел, этот день — когда нужно произнести то самое слово и выпустить сгусток разящей энергии с вытянутых пальцев в живое существо — в человека! — не потрудившись даже мысленно извиниться перед ним за это…
Два смертоносных заряда полетели одновременно с разных сторон — невидимые, но мощные. И столкнулись в центре магического круга, прямо над мордой мозаичного дракона, хищно раздувающего ноздри.
Дуэль магов — не дуэль лучников. Если две стрелы столкнутся в воздухе, то обе они просто-напросто не долетят до цели. Здесь же было совсем иначе… То, что увидела и ощутила при этом Сивилла, было удивительным и не совсем понятным даже ей.
На месте столкновения зарядов энергии ничего видимого глазу не произошло. Но дрогнули отчего-то огоньки многочисленных свечей, в зеркалах промелькнула невесть откуда взявшаяся ярко-голубая вспышка — и тотчас же сгустки мрака, до этого момента колыхавшиеся, словно стражи, вокруг маленького поля битвы двух волшебниц, как по команде, стремглав ринулись обратно в зеркала.
Невидимая стена, окружающая мозаичный круг, исчезла — Сивилла поняла это, когда ее отшвырнуло назад отдачей заклинания, и она, думая, что упрется спиной в барьер, не удержалась на ногах и вылетела за пределы мозаичного круга с драконом. Сам дракон, кстати, уже не казался живым и не испускал жар. Его многочисленные чешуйки влажно отблескивали в свете свечей, как и положено фрагментам мозаики. А пол приемной был холоден как лед — Сивилла ощутила это ладонями, пытаясь подняться.
В этот момент раздался легкий треск, и волшебницу что-то больно кольнуло между грудей. Сивилла, так и не встав с колен, рванула шнуровку корсажа и торопливо извлекла королевский амулет. Филигранная серебряная оправа была испорчена — слегка вдавлена с одной стороны, словно на нее наступили сапогом. А волшебное зеркальце, «сердце» амулета, пересекали трещины, паутинками расходящиеся от центра — словно в медальон угодили камешек или пуля… Но камень или пуля этому зеркалу были не страшны: его мог разбить лишь мощнейший заряд смертоносной энергии. Именно он его и разбил.
Самый крупный осколок — с ноготь величиной — выпал из оправы и оцарапал грудь Сивилле. Кровь закапала на кружева сорочки под корсажем.
Страница 18 из 25
