Фандом: Миры Хаяо Миядзаки и студии GHIBLI, Ходячий замок. С детства зная о своей исключительности, она все же не предполагала, что сумеет достичь самой высокой ступени успеха, о какой только могла мечтать. Но принесет ли ей этот успех настоящее счастье?
Добавить в моё избранное
90 мин, 36 сек 12112
И тут же, словно эти алые капельки прожгли ее тело насквозь, внезапно возникла жгучая боль в животе, скрутившая ее в комок. Волшебница зажмурилась в ожидании самого худшего. У нее больше не было сил сражаться. Она приготовилась ощутить следующую, финальную вспышку энергии со стороны мадам Бошер. Ведь второго амулета такой силы, как королевский, у нее при себе нет — уже ничто не спасет ее от превосходящей по силе противницы…
Кстати, а почему талисман короля спас ей, Сивилле, жизнь? Ведь это его персональный охранный амулет, который, по идее, должен был оберегать только его самого! Мысль эта, сама по себе очень важная, была совершенно не ко времени. До размышлений ли о своем ремесле тому, чья жизнь вот-вот оборвется? Но молодая волшебница додумала эту несвоевременную мысль до конца. И решила, что причина в том, что амулет хранил в себе ее собственную энергию, вложенную в него — которую и высвободил в нужный момент, превратившись в энергетический щит…
Что же ей доведется увидеть перед смертью? Пылающие холодной злостью глаза мадам Бошер? Пусть так… Она без страха посмотрит в эти глаза, не опустит взгляда напоследок! Не в силах подняться с пола, Сивилла медленно подняла голову.
Первое, что она увидела — тускло блестящие черные подошвы и серебристые подковки на каблуках. Потом — разметавшиеся по полу черные складки длинной юбки. Мадам Бошер неподвижно лежала навзничь, раскинув руки.
Несколько секунд молодая волшебница тупо глядела на эту картину, не в силах оторваться. Ей всё казалось, что ее противница вот-вот пошевелится — но этого не происходило. И тогда Сивилла медленно, как во сне, огляделась по сторонам. Справа, возле одного из зеркал, под тяжелым напольным подсвечником, скорчившись, лежал лицом вниз распорядитель комитета. Сивилле подумалось, что сейчас он даже и на человека-то не похож — так, груда черного тряпья и рыжий парик, небрежно брошенные на пол…
Ей вдруг стало очень страшно — страшнее даже, чем когда она ждала последнего удара от мадам Бошер. Она хотела было позвать юношу по имени, но вдруг поняла, что не знает, как его зовут. Его все называли просто «распорядитель», словно имени у него вообще не было.
Внезапно Сивилла поймала себя на том, что согласна из последних сил продолжить дуэль — лишь бы эти двое наконец пошевелились и очнулись. Но они были недвижимы. И молодой волшебнице показалось, что на свете не осталось больше никого и ничего — только эта комната, а в ней — только они трое… Причем двое из них неизвестно, живы или нет.
Тогда она решила окликнуть мадам Бошер. Но не успела произнести ни слова — живот вновь пронзила резкая боль. И мир померк в глазах Сивиллы.
… Когда она вновь открыла глаза, то увидела золоченые завитушки лепнины на потолке своего будуара и золотистые розы на тканых обоях цвета утренней зари. Она лежала в своей постели. В камине полыхал огонь, бросая тусклые оранжевые блики на розовые стены.
Сивилле было тепло, мягко и спокойно. Но что-то темное подступало к ее сознанию, как шторм к тихому морскому пляжу. И вот нахлынуло! Сивилла вспомнила всё. Оживший мозаичный дракон, мелькнувшая в зеркалах голубоватая вспышка, серебристые подковки туфлей мадам Бошер, рыжие лохмы распорядителя, лежащего на полу… Она вскочила, рывком усевшись на кровати. И тут же, застонав, упала обратно на подушки — живот пронзило глухой болью.
На лоб ей легла мягкая рука, затем кто-то заботливо укрыл ее одеялом. Волшебница приоткрыла глаза: на нее смотрела доброе пухлое лицо незнакомой женщины. Сиделка — поняла Сивилла.
— Что со мной случилось? — спросила она у женщины. Но та лишь приложила палец к губам, погладила Сивиллу по голове, словно ребенка, и вышла. Волшебница обессилено прикрыла глаза.
Долгое время никого в комнате не было. А может, Сивилле лишь показалось, что это длилось долго — ведь все это время она и сама не понимала, дремлет или бодрствует… Тишина была и желанна, и невыносима одновременно. Было приятно не думать ни о чем, прячась от воспоминаний под ее непроницаемым пологом. И было жутко вспоминать ту, другую тишину — в комнате с мозаичным полом, на котором лежали трое людей…
Тихий стук прозвучал как удар колокола. Кто-то осторожно вошел в будуар, прикрыв за собою дверь. Неужели это мадам Бошер прокралась к ней? Значит, сейчас их дуэль продолжится. Точнее, наконец завершится.
Но это была не мадам Бошер. С усилием открыв глаза, Сивилла увидела прямо над собой склонившегося к ней короля. По его бледным щекам текли слезы. Король опустился на колени перед ее кроватью и прижался лицом к ее руке. Сивилла погладила его по голове. Больше у нее ни на что не хватило сил. А потом она снова провалилась в спасительное забытье…
Через две недели, когда Сивилла немного оправилась от последствий дуэли, состоялся королевский суд над мадам Бошер — главная придворная волшебница обвинялась в государственной измене и убийстве королевы.
Кстати, а почему талисман короля спас ей, Сивилле, жизнь? Ведь это его персональный охранный амулет, который, по идее, должен был оберегать только его самого! Мысль эта, сама по себе очень важная, была совершенно не ко времени. До размышлений ли о своем ремесле тому, чья жизнь вот-вот оборвется? Но молодая волшебница додумала эту несвоевременную мысль до конца. И решила, что причина в том, что амулет хранил в себе ее собственную энергию, вложенную в него — которую и высвободил в нужный момент, превратившись в энергетический щит…
Что же ей доведется увидеть перед смертью? Пылающие холодной злостью глаза мадам Бошер? Пусть так… Она без страха посмотрит в эти глаза, не опустит взгляда напоследок! Не в силах подняться с пола, Сивилла медленно подняла голову.
Первое, что она увидела — тускло блестящие черные подошвы и серебристые подковки на каблуках. Потом — разметавшиеся по полу черные складки длинной юбки. Мадам Бошер неподвижно лежала навзничь, раскинув руки.
Несколько секунд молодая волшебница тупо глядела на эту картину, не в силах оторваться. Ей всё казалось, что ее противница вот-вот пошевелится — но этого не происходило. И тогда Сивилла медленно, как во сне, огляделась по сторонам. Справа, возле одного из зеркал, под тяжелым напольным подсвечником, скорчившись, лежал лицом вниз распорядитель комитета. Сивилле подумалось, что сейчас он даже и на человека-то не похож — так, груда черного тряпья и рыжий парик, небрежно брошенные на пол…
Ей вдруг стало очень страшно — страшнее даже, чем когда она ждала последнего удара от мадам Бошер. Она хотела было позвать юношу по имени, но вдруг поняла, что не знает, как его зовут. Его все называли просто «распорядитель», словно имени у него вообще не было.
Внезапно Сивилла поймала себя на том, что согласна из последних сил продолжить дуэль — лишь бы эти двое наконец пошевелились и очнулись. Но они были недвижимы. И молодой волшебнице показалось, что на свете не осталось больше никого и ничего — только эта комната, а в ней — только они трое… Причем двое из них неизвестно, живы или нет.
Тогда она решила окликнуть мадам Бошер. Но не успела произнести ни слова — живот вновь пронзила резкая боль. И мир померк в глазах Сивиллы.
… Когда она вновь открыла глаза, то увидела золоченые завитушки лепнины на потолке своего будуара и золотистые розы на тканых обоях цвета утренней зари. Она лежала в своей постели. В камине полыхал огонь, бросая тусклые оранжевые блики на розовые стены.
Сивилле было тепло, мягко и спокойно. Но что-то темное подступало к ее сознанию, как шторм к тихому морскому пляжу. И вот нахлынуло! Сивилла вспомнила всё. Оживший мозаичный дракон, мелькнувшая в зеркалах голубоватая вспышка, серебристые подковки туфлей мадам Бошер, рыжие лохмы распорядителя, лежащего на полу… Она вскочила, рывком усевшись на кровати. И тут же, застонав, упала обратно на подушки — живот пронзило глухой болью.
На лоб ей легла мягкая рука, затем кто-то заботливо укрыл ее одеялом. Волшебница приоткрыла глаза: на нее смотрела доброе пухлое лицо незнакомой женщины. Сиделка — поняла Сивилла.
— Что со мной случилось? — спросила она у женщины. Но та лишь приложила палец к губам, погладила Сивиллу по голове, словно ребенка, и вышла. Волшебница обессилено прикрыла глаза.
Долгое время никого в комнате не было. А может, Сивилле лишь показалось, что это длилось долго — ведь все это время она и сама не понимала, дремлет или бодрствует… Тишина была и желанна, и невыносима одновременно. Было приятно не думать ни о чем, прячась от воспоминаний под ее непроницаемым пологом. И было жутко вспоминать ту, другую тишину — в комнате с мозаичным полом, на котором лежали трое людей…
Тихий стук прозвучал как удар колокола. Кто-то осторожно вошел в будуар, прикрыв за собою дверь. Неужели это мадам Бошер прокралась к ней? Значит, сейчас их дуэль продолжится. Точнее, наконец завершится.
Но это была не мадам Бошер. С усилием открыв глаза, Сивилла увидела прямо над собой склонившегося к ней короля. По его бледным щекам текли слезы. Король опустился на колени перед ее кроватью и прижался лицом к ее руке. Сивилла погладила его по голове. Больше у нее ни на что не хватило сил. А потом она снова провалилась в спасительное забытье…
Через две недели, когда Сивилла немного оправилась от последствий дуэли, состоялся королевский суд над мадам Бошер — главная придворная волшебница обвинялась в государственной измене и убийстве королевы.
Страница 19 из 25
