Фандом: Миры Хаяо Миядзаки и студии GHIBLI, Ходячий замок. С детства зная о своей исключительности, она все же не предполагала, что сумеет достичь самой высокой ступени успеха, о какой только могла мечтать. Но принесет ли ей этот успех настоящее счастье?
Добавить в моё избранное
90 мин, 36 сек 12075
Сивилла прочла тогда в газетах о суде над «предателями родины» и суровом приговоре, вынесенном им. Дошли до нее и слухи о том, что простой народ поддерживал этих дворян.
Но подобные истории мало волновали молодую волшебницу, хотя она и считала войну жестоким занятием. «Какой смысл вмешиваться в политику и навязывать свое мнение королю, даже если ты высокопоставленный дворянин? — недоумевала она. — Король обязан думать и решать за всех нас — на то он и король!»
Отдохнувшая и более-менее пришедшая в себя Сивилла с чисто женским любопытством попыталась рассмотреть собственное отражение в небольшом «лежачем» прямоугольнике зеркала. Но полупрозрачные занавески приглушали и искажали дневной свет, бьющий в окна экипажа: из глубин зеркала на Сивиллу глянул какой-то размытый, бледный лик с темными провалами глаз… Словно казненный хозяин кареты, выглянув с того света, выражал свое недовольство тем, как ныне используется его бывшее имущество. Волшебница нахмурилась и отвела взгляд. У нее сейчас и без этой игры света и тени было тревожно на душе.
Его лицо сейчас показалось ей смутно знакомым — было ощущение, что она знала этого человека всегда. Глядя на тень, которую его длинные темно-рыжие ресницы отбрасывали на бледные щеки, Сивилла упрекала себя, что не смогла помочь ему до конца. Обидно, но на это у нее банально не хватило энергии. Ну ничего, скоро она полностью восстановит свои силы с помощью особых ритуалов и сможет исцелить его окончательно.
Девушка долго не отрываясь смотрела на лицо молодого человека, сильное и мужественное, и наконец ласково и осторожно погладила его по волосам. Ей показалось, что его ресницы при этом дрогнули…
Но как раз в этот момент карета остановилась — видимо, у поста перед парадными воротами дворца наместника. Сивилла замерла, тревожно уставившись на зашторенное окно. Ей вдруг подумалось, что после сегодняшнего ночного переполоха здесь запросто могут проверить даже почтовую карету. Вдруг кто-то заглянет внутрь и обнаружит их? Но нет, обошлось: короткий обмен фразами снаружи — и вот уже колеса застучали по брусчатке площади перед дворцом наместника.
Затем карета остановилась, и кучер, ловко выгрузив оставшиеся мешки с письмами прямо на брусчатку, поспешил захлопнуть дверцу. А потом, обращаясь к двум лакеям, уже спускавшимся к нему со ступенек главного входа, вытянулся в полный рост и зычно проорал положенную фразу:
— Почта для дворца наместника!
В этот самый момент рыжеволосый юноша открыл глаза (которые оказались холодного светло-зеленого оттенка) и довольно внятно, хотя и негромко, произнес повелительным голосом:
— Мне как раз сюда!
Сивилла аж подпрыгнула от неожиданности. А молодой человек медленно, с усилием поднялся и сел, а потом открыл дверцу кареты и вышел на площадь перед дворцом. Все это произошло так внезапно, что Сивилла ничего не успела сделать — она лишь поймала себя на том, что сидит с открытым ртом.
Всё вокруг словно остановилось и замерло: почтовый чиновник, который к этому времени спешился и стоял, вцепившись в повод коня; кучер, молодцевато вытянувшийся в полный рост; двое лакеев, застывших на ступенях… И в центре всего этого — высокий плечистый человек в темном камзоле, который сначала медленно, а потом все быстрее шел к парадному входу.
И тут Сивилла очнулась. Это она виновата! Она подвела почтовиков, которые спасли ее и этого человека! Она не углядела за спасенным! За нарушение устава их обоих уволят — и чиновника, и кучера. И это будет на ее совести. Что же делать? Выход один — броситься в ноги наместнику и молить о снисхождении для этих двух. Вот бы и этот рыжеволосый словечко за них замолвил — и за почтовиков, и за нее, Сивиллу! Ведь для наместника, как и для других дворян их провинции, королевская волшебница Сивилла, несмотря на свою высокую должность, — всего лишь удачливая выскочка. Другое дело, если за провинившихся заступится дворянин…
Отбросив все колебания, Сивилла выскочила из кареты и бросилась вслед за рыжеволосым, который уже почти дошел до парадного крыльца. Лакеи устремились было навстречу, чтобы задержать его, но он поднял голову — и эти здоровяки отшатнулись, словно от удара. Сивилла удивилась этому, но ей было не до размышлений. Хотя она и отдохнула немного в карете, но все равно была пока еще очень слаба. Однако у нее не было права быть слабой сейчас! Собрав остатки сил, волшебница взбежала по ступеням и ворвалась во дворец наместника, вслед за своим не в меру проворным подопечным, который уже был на середине холла.
Огромное пространство было ярко освещено, словно во время бала. К противоположной от входа стене сбегали с двух сторон изогнутые лестницы.
Но подобные истории мало волновали молодую волшебницу, хотя она и считала войну жестоким занятием. «Какой смысл вмешиваться в политику и навязывать свое мнение королю, даже если ты высокопоставленный дворянин? — недоумевала она. — Король обязан думать и решать за всех нас — на то он и король!»
Отдохнувшая и более-менее пришедшая в себя Сивилла с чисто женским любопытством попыталась рассмотреть собственное отражение в небольшом «лежачем» прямоугольнике зеркала. Но полупрозрачные занавески приглушали и искажали дневной свет, бьющий в окна экипажа: из глубин зеркала на Сивиллу глянул какой-то размытый, бледный лик с темными провалами глаз… Словно казненный хозяин кареты, выглянув с того света, выражал свое недовольство тем, как ныне используется его бывшее имущество. Волшебница нахмурилась и отвела взгляд. У нее сейчас и без этой игры света и тени было тревожно на душе.
Глава 4. Зеркало во дворце наместника: портрет
Карета летела по центральной улице города. Молодого человека на противоположном сиденье подбрасывало в тряске. Сивилле стало жаль юношу, и она, пересев на то сиденье, положила голову спящего к себе на колени.Его лицо сейчас показалось ей смутно знакомым — было ощущение, что она знала этого человека всегда. Глядя на тень, которую его длинные темно-рыжие ресницы отбрасывали на бледные щеки, Сивилла упрекала себя, что не смогла помочь ему до конца. Обидно, но на это у нее банально не хватило энергии. Ну ничего, скоро она полностью восстановит свои силы с помощью особых ритуалов и сможет исцелить его окончательно.
Девушка долго не отрываясь смотрела на лицо молодого человека, сильное и мужественное, и наконец ласково и осторожно погладила его по волосам. Ей показалось, что его ресницы при этом дрогнули…
Но как раз в этот момент карета остановилась — видимо, у поста перед парадными воротами дворца наместника. Сивилла замерла, тревожно уставившись на зашторенное окно. Ей вдруг подумалось, что после сегодняшнего ночного переполоха здесь запросто могут проверить даже почтовую карету. Вдруг кто-то заглянет внутрь и обнаружит их? Но нет, обошлось: короткий обмен фразами снаружи — и вот уже колеса застучали по брусчатке площади перед дворцом наместника.
Затем карета остановилась, и кучер, ловко выгрузив оставшиеся мешки с письмами прямо на брусчатку, поспешил захлопнуть дверцу. А потом, обращаясь к двум лакеям, уже спускавшимся к нему со ступенек главного входа, вытянулся в полный рост и зычно проорал положенную фразу:
— Почта для дворца наместника!
В этот самый момент рыжеволосый юноша открыл глаза (которые оказались холодного светло-зеленого оттенка) и довольно внятно, хотя и негромко, произнес повелительным голосом:
— Мне как раз сюда!
Сивилла аж подпрыгнула от неожиданности. А молодой человек медленно, с усилием поднялся и сел, а потом открыл дверцу кареты и вышел на площадь перед дворцом. Все это произошло так внезапно, что Сивилла ничего не успела сделать — она лишь поймала себя на том, что сидит с открытым ртом.
Всё вокруг словно остановилось и замерло: почтовый чиновник, который к этому времени спешился и стоял, вцепившись в повод коня; кучер, молодцевато вытянувшийся в полный рост; двое лакеев, застывших на ступенях… И в центре всего этого — высокий плечистый человек в темном камзоле, который сначала медленно, а потом все быстрее шел к парадному входу.
И тут Сивилла очнулась. Это она виновата! Она подвела почтовиков, которые спасли ее и этого человека! Она не углядела за спасенным! За нарушение устава их обоих уволят — и чиновника, и кучера. И это будет на ее совести. Что же делать? Выход один — броситься в ноги наместнику и молить о снисхождении для этих двух. Вот бы и этот рыжеволосый словечко за них замолвил — и за почтовиков, и за нее, Сивиллу! Ведь для наместника, как и для других дворян их провинции, королевская волшебница Сивилла, несмотря на свою высокую должность, — всего лишь удачливая выскочка. Другое дело, если за провинившихся заступится дворянин…
Отбросив все колебания, Сивилла выскочила из кареты и бросилась вслед за рыжеволосым, который уже почти дошел до парадного крыльца. Лакеи устремились было навстречу, чтобы задержать его, но он поднял голову — и эти здоровяки отшатнулись, словно от удара. Сивилла удивилась этому, но ей было не до размышлений. Хотя она и отдохнула немного в карете, но все равно была пока еще очень слаба. Однако у нее не было права быть слабой сейчас! Собрав остатки сил, волшебница взбежала по ступеням и ворвалась во дворец наместника, вслед за своим не в меру проворным подопечным, который уже был на середине холла.
Огромное пространство было ярко освещено, словно во время бала. К противоположной от входа стене сбегали с двух сторон изогнутые лестницы.
Страница 6 из 25
