Фандом: Might and Magic. Когда-то давно Аль-Бетиль был городом магов, некромантия в нем только зарождалась, а за порядком следили шерифы, один из которых, тогда еще вполне живой, носил имя Мерих. «Мерих в мирное время стал исполнителем закона — он выслеживал преступников и вершил правосудие. Сначала Мерих гордился своей работой, но с годами его энтузиазм стал угасать, в конце концов сменившись глубоким унынием. Так много нераскрытых преступлений, так много преступников и так мало времени»…
Добавить в моё избранное
273 мин, 24 сек 7789
Нет, вряд ли. Он тщательно скрывал все от других и потому не рисковал ни с кем связываться надолго.
— Но почему? Что заставило его сделать из этого тайну, что за нелепая прихоть? Многие имеют вместо жены хранителя покоев, это же не запретно, что тут удивительного?
— Причиной была торговля, Мерих. Не все из тех, с кем он вел дела, думают так же, как ты. А еще он часто путешествовал. В иных домах пристойным считается предложить одинокому почетному гостю собственную дочь, нетронутую служанку или лучшую рабыню. Видел бы ты лицо несчастного Мельхиса, когда это произошло впервые…
— И с тех пор он брал тебя с собою? Чтобы избежать этого?
— Да, и не потерять своих покупателей. Ведь каждый из них — это золото. Много-много золота…
— Понимаю, — Мерих задумчиво водил рукой по спине Эльмиры, спускаясь все ниже. — Но кому, скажи, понадобилась его смерть? Чего хотел убийца? Неужели только украсть артефакты? Разве для этого необходимо убивать?
— Это же очевидно — он жаждет власти, Мерих. Власти над этим городом. Ведь она бывает разной. Есть власть денег и магии, как у Мельхиса. Есть власть знаний и великой натуры, как у лорда Белкета. Есть власть обаяния и страсти… Ах, что ты делаешь, нет! Я так ни о чем не могу говорить, думаю только об одном…
— Хорошо-хорошо, продолжай.
— Словом, есть власть, которую признают все. А есть власть страха, скрытая и самая могущественная. Два года в этом городе обитает Скорпион, и его боятся. А теперь скажи мне, Мерих, кто страшнее: Скорпион — вымогатель и вор или Скорпион — мстительный и беспощадный палач, убивший даже доброго Мельхиса, который ни перед кем не был особенно виноват?
Мерих медленно сел, бережно отстранив ее. Вот теперь действительно что-то начинало складываться. И все же он не понимал:
— Но если убийца собирался повесить на тебя собственную вину, то для чего ему от тебя избавляться? Для чего ему вообще нужно было ввязываться во все это — или впутывать тебя в свои дела?
— Я сама не могу разобраться в этом, Мерих, — со Скорпиона внезапно слетела маска женственной наивности. Задумчивая и холодная, она и с виду стала лет на двадцать старше. — Все это как-то нелепо, половина ключей не подходит к замкам. Думаю об этом — и разум отказывает, не понимаю… Полагаю, он попытался сперва подставить меня под удар, а заодно отвлечь внимание, и ваше, и Мельхиса — поскольку он близко знал его, знал и то, как этого добиться. После, пользуясь недоверием хозяина ко мне, он захотел вызнать его тайну — о способности Мельхиса притягивать деньги и богатых друзей давно ходят легенды, хотя про магические вещи почти никто не знает, — все выведать, а потом просто убить его, избавиться от меня, чтобы не мешала, всех запугать и замести следы. Для этого он разыграл неубедительное ограбление — без насилия. Понимал: подобные тебе сразу подметят, что меня не украли, не избили, не обесчестили, даже связали плохо, и обвинят меня саму, решив, что я в этом замешана и потому меня пощадили. Быть может, посадят в темницу вместо него… Так он собирался убрать меня с дороги. Но он ошибся — первым в то, что меня стремятся подвести под наказание, предназначенное для другого, поверил шериф, что приходил вместе с вашим главарем. Еще молодой, со светлыми усами, в чалме с желтым камнем. Браслет-змея на левой руке.
Шерага. Пока все сходилось — после ограбления он и Сархан были здесь.
— Но я не говорила с ним — я просто слышала, как он доказывает Мельхису, что я не замешана в преступлении. Мельхис растерялся — он всегда мне верил, а тут заподозрил, и шериф Сархан тоже с ним согласился, сам допросил меня в его присутствии. Он счел мои доводы убедительными, но Мельхис был расстроен и не захотел слушать меня. Днем пришли вы. Я поняла, что ты нарочно был груб, и рассказала все одному Бекиму, надеясь, что он передаст тебе мои слова, что вы вдвоем сможете защитить меня и докопаться до истины. Я знала, чего ты возжелал с первого взгляда, и верила, что ты меня не забудешь и вернешься. Я ждала, Мерих…
Она снова опрокинула его на подушки, уселась на него, обняла, прильнула всем телом, но он должен был выяснить еще кое-что:
— Скажи мне, — он пытался справиться с собственным голосом, — что предложил тебе Беким в обмен на правду?
— Он обещал, что вы позволите мне и моим людям уйти, если настоящий виновник ограбления будет пойман, а мы вернем хотя бы часть того, что взяли. Дадите нам время скрыться, прежде чем пойдете по нашим следам. Беким — это он велел звать его так — уже тогда понял, что кто-то решил заслониться моим именем, что всему городу грозит настоящая опасность. Мне недавно принесли весть, Мерих: некто пытался передать моим сестрам приказ будто бы от меня. По счастью, мерзавец не знает наших тайных знаков. Ему не поверили, а меня предупредили, и я поняла, что мне скоро придет конец, да и всем нам… Подозреваю, Беким что-то выяснил и за это поплатился жизнью.
— Но почему? Что заставило его сделать из этого тайну, что за нелепая прихоть? Многие имеют вместо жены хранителя покоев, это же не запретно, что тут удивительного?
— Причиной была торговля, Мерих. Не все из тех, с кем он вел дела, думают так же, как ты. А еще он часто путешествовал. В иных домах пристойным считается предложить одинокому почетному гостю собственную дочь, нетронутую служанку или лучшую рабыню. Видел бы ты лицо несчастного Мельхиса, когда это произошло впервые…
— И с тех пор он брал тебя с собою? Чтобы избежать этого?
— Да, и не потерять своих покупателей. Ведь каждый из них — это золото. Много-много золота…
— Понимаю, — Мерих задумчиво водил рукой по спине Эльмиры, спускаясь все ниже. — Но кому, скажи, понадобилась его смерть? Чего хотел убийца? Неужели только украсть артефакты? Разве для этого необходимо убивать?
— Это же очевидно — он жаждет власти, Мерих. Власти над этим городом. Ведь она бывает разной. Есть власть денег и магии, как у Мельхиса. Есть власть знаний и великой натуры, как у лорда Белкета. Есть власть обаяния и страсти… Ах, что ты делаешь, нет! Я так ни о чем не могу говорить, думаю только об одном…
— Хорошо-хорошо, продолжай.
— Словом, есть власть, которую признают все. А есть власть страха, скрытая и самая могущественная. Два года в этом городе обитает Скорпион, и его боятся. А теперь скажи мне, Мерих, кто страшнее: Скорпион — вымогатель и вор или Скорпион — мстительный и беспощадный палач, убивший даже доброго Мельхиса, который ни перед кем не был особенно виноват?
Мерих медленно сел, бережно отстранив ее. Вот теперь действительно что-то начинало складываться. И все же он не понимал:
— Но если убийца собирался повесить на тебя собственную вину, то для чего ему от тебя избавляться? Для чего ему вообще нужно было ввязываться во все это — или впутывать тебя в свои дела?
— Я сама не могу разобраться в этом, Мерих, — со Скорпиона внезапно слетела маска женственной наивности. Задумчивая и холодная, она и с виду стала лет на двадцать старше. — Все это как-то нелепо, половина ключей не подходит к замкам. Думаю об этом — и разум отказывает, не понимаю… Полагаю, он попытался сперва подставить меня под удар, а заодно отвлечь внимание, и ваше, и Мельхиса — поскольку он близко знал его, знал и то, как этого добиться. После, пользуясь недоверием хозяина ко мне, он захотел вызнать его тайну — о способности Мельхиса притягивать деньги и богатых друзей давно ходят легенды, хотя про магические вещи почти никто не знает, — все выведать, а потом просто убить его, избавиться от меня, чтобы не мешала, всех запугать и замести следы. Для этого он разыграл неубедительное ограбление — без насилия. Понимал: подобные тебе сразу подметят, что меня не украли, не избили, не обесчестили, даже связали плохо, и обвинят меня саму, решив, что я в этом замешана и потому меня пощадили. Быть может, посадят в темницу вместо него… Так он собирался убрать меня с дороги. Но он ошибся — первым в то, что меня стремятся подвести под наказание, предназначенное для другого, поверил шериф, что приходил вместе с вашим главарем. Еще молодой, со светлыми усами, в чалме с желтым камнем. Браслет-змея на левой руке.
Шерага. Пока все сходилось — после ограбления он и Сархан были здесь.
— Но я не говорила с ним — я просто слышала, как он доказывает Мельхису, что я не замешана в преступлении. Мельхис растерялся — он всегда мне верил, а тут заподозрил, и шериф Сархан тоже с ним согласился, сам допросил меня в его присутствии. Он счел мои доводы убедительными, но Мельхис был расстроен и не захотел слушать меня. Днем пришли вы. Я поняла, что ты нарочно был груб, и рассказала все одному Бекиму, надеясь, что он передаст тебе мои слова, что вы вдвоем сможете защитить меня и докопаться до истины. Я знала, чего ты возжелал с первого взгляда, и верила, что ты меня не забудешь и вернешься. Я ждала, Мерих…
Она снова опрокинула его на подушки, уселась на него, обняла, прильнула всем телом, но он должен был выяснить еще кое-что:
— Скажи мне, — он пытался справиться с собственным голосом, — что предложил тебе Беким в обмен на правду?
— Он обещал, что вы позволите мне и моим людям уйти, если настоящий виновник ограбления будет пойман, а мы вернем хотя бы часть того, что взяли. Дадите нам время скрыться, прежде чем пойдете по нашим следам. Беким — это он велел звать его так — уже тогда понял, что кто-то решил заслониться моим именем, что всему городу грозит настоящая опасность. Мне недавно принесли весть, Мерих: некто пытался передать моим сестрам приказ будто бы от меня. По счастью, мерзавец не знает наших тайных знаков. Ему не поверили, а меня предупредили, и я поняла, что мне скоро придет конец, да и всем нам… Подозреваю, Беким что-то выяснил и за это поплатился жизнью.
Страница 13 из 73
