Фандом: Might and Magic. Когда-то давно Аль-Бетиль был городом магов, некромантия в нем только зарождалась, а за порядком следили шерифы, один из которых, тогда еще вполне живой, носил имя Мерих. «Мерих в мирное время стал исполнителем закона — он выслеживал преступников и вершил правосудие. Сначала Мерих гордился своей работой, но с годами его энтузиазм стал угасать, в конце концов сменившись глубоким унынием. Так много нераскрытых преступлений, так много преступников и так мало времени»…
Добавить в моё избранное
273 мин, 24 сек 7790
Он напророчил — сказал, раз появился второй Скорпион, то скоро жди беды, и утром Мельхиса нашли мертвым, а до этого, по твоим словам, убили и самого Бекима! Когда я проверила тайник, магических вещей там уже не было. Ни одной… Думаю, негодяй понял, что представление вышло неубедительным, что запутать вас не удалось, и решил бить первым — уничтожать всех, кто о чем-нибудь догадается. Забрать артефакты Мельхиса, меня отдать шерифам на съедение, а самому стать новым Скорпионом. Вот и все, что мне известно. Теперь дозволишь? — она, охваченная страстью, все-таки добралась до Мериха. Шепнула ему: — Не знаю, буду ли я жива завтра, но если так, то хочу, чтобы у меня был сын. Такой же сильный, как ты…
И все-таки у нее всегда была цель. Она все время на что-то рассчитывала. Не успел Мерих сокрушенно вздохнуть, как она прибавила:
— Он не будем вором. Даю тебе слово.
Мерих сдался. Сын так сын.
Некоторое время спустя, когда они, вконец обессилев, отдыхали после приступа бурного желания, Мерих вспомнил море крови на подушках и Шерагу со смертельной раной на шее. Не та ли самая рука…
— А куда, скажи, был ранен Мельхис, если ты видела?
— Не видела, — она грустно покачала головой. — Меня не пустили к нему, но слуги говорили, что у него было перерезано горло. Верить ли им? Я не знаю.
Мерих задумался. Все завязалось в тугой узел — Мельхис, Скорпионы, настоящий и ложный, артефакты, власть над городом, убийство шерифов, преждевременно подобравшихся к правде и способных сорвать блестящий план, помешать зажать в кулаке Аль-Бетиль, охваченный ужасом после грабежей и кровавых расправ.
Обоих мертвецов нашли возле Башни правосудия на одном и том же месте. Были Шерага и Беким убиты именно там или нет, никто не знал. С чьих слов стало об этом известно? Кто побеспокоился о том, чтобы такие дотошные, как Мерих, не осмотрели трупы сразу же? Кто озаботился тем, чтобы неведомо куда исчезли останки Мельхиса, а невежественные слуги как можно быстрее уничтожили все следы преступления? Кто, умеющий великолепно обращаться с оружием, обладающий большой телесной мощью, приходил к купцу в его последнюю ночь?
Мериху невольно представилась эта сцена во всем ее непристойном правдоподобии: Мельхис, утробно стонущий под жесткими ладонями, мнущими его бока, — под ладонями сильными, привыкшими к мечу… Или он сам овладел своим будущим убийцей, наслаждаясь потным загорелым телом, могучим, с буграми мышц, совсем не похожим на женское? Была эта ночь единственной, или некто давно посещал его в надежде тем или иным путем отхватить кусок с его стола? Возможно, сперва он и не собирался убивать, но Мельхис, разомлевший от жестоких удовольствий, доверился суровому любовнику, рассказал, как ему достается богатство, как он заводит дружбу с самыми влиятельными семьями, и тем подписал себе приговор. Уничтожить его и завладеть артефактами, о которых, как считал убийца, никто не знает и которых никто не хватится, было проще, чем бесконечно обхаживать и услаждать хитрого купца в надежде на то, что он поделится с любовником земными благами. Будь так, Мельхис мог бы спастись, но он делился с убийцей лишь собственной похотью, и вряд ли это было по нраву тому, кто выбрал личину Скорпиона после Эльмиры. Не хотелось ли ему самому вместо объятий сладострастного толстяка оказаться в железном захвате могучих рук? Или наедине с его женщиной — ведь для чего-то он попытался ударить по ней.
Сам купец не открыл бы ему секрет Эльмиры. «Видел бы ты лицо несчастного Мельхиса, когда это произошло впервые»… Мерих сразу догадался, что именно Эльмиру, необычную игрушку, и предложили Мельхису. Смог он забрать ее просто так или выкупил из жалости — это было ему неведомо, но их отношения для него вполне прояснились: добросердечный Мельхис пожалел беззащитную рабыню, которая в любой миг могла сделаться жертвою грубого растлителя. Он забрал ее с собой под видом своей наложницы, поил, кормил, одевал и баловал, как полагается, потребовав с нее одного — молчания о ее истинном положении. Скорпион легко согласилась — не только из благодарности, но и потому, что Мельхис, сам того не зная, позволил ей и ее «сестрам», последовавшим за ней, перекочевать в тот город, где они стали намного свободнее.
Когда неглупый купец догадался, отчего его окружение с тех пор потеряло покой, он наверняка ужаснулся тому, что своими руками привез опасную преступницу в Аль-Бетиль. Скорпион в ответ на попреки, должно быть, пригрозила Мельхису: если он выдаст ее, то его репутация навсегда окажется запятнанной. Это, а вовсе не стремление скрыть неприязнь к женщинам, и заставило его молчать. Но Эльмира, не желая становиться врагом своему благодетелю и пытаясь остаться подле него ради своей выгоды, поклялась хранить тайну, не впутывать его в свои дела и помогать ему. Возможно, пустила в ход слезы, и Мельхис, жалея ее и опасаясь за себя, неохотно уступил, однако с того дня доверял ей далеко не во всем.
И все-таки у нее всегда была цель. Она все время на что-то рассчитывала. Не успел Мерих сокрушенно вздохнуть, как она прибавила:
— Он не будем вором. Даю тебе слово.
Мерих сдался. Сын так сын.
Некоторое время спустя, когда они, вконец обессилев, отдыхали после приступа бурного желания, Мерих вспомнил море крови на подушках и Шерагу со смертельной раной на шее. Не та ли самая рука…
— А куда, скажи, был ранен Мельхис, если ты видела?
— Не видела, — она грустно покачала головой. — Меня не пустили к нему, но слуги говорили, что у него было перерезано горло. Верить ли им? Я не знаю.
Мерих задумался. Все завязалось в тугой узел — Мельхис, Скорпионы, настоящий и ложный, артефакты, власть над городом, убийство шерифов, преждевременно подобравшихся к правде и способных сорвать блестящий план, помешать зажать в кулаке Аль-Бетиль, охваченный ужасом после грабежей и кровавых расправ.
Обоих мертвецов нашли возле Башни правосудия на одном и том же месте. Были Шерага и Беким убиты именно там или нет, никто не знал. С чьих слов стало об этом известно? Кто побеспокоился о том, чтобы такие дотошные, как Мерих, не осмотрели трупы сразу же? Кто озаботился тем, чтобы неведомо куда исчезли останки Мельхиса, а невежественные слуги как можно быстрее уничтожили все следы преступления? Кто, умеющий великолепно обращаться с оружием, обладающий большой телесной мощью, приходил к купцу в его последнюю ночь?
Мериху невольно представилась эта сцена во всем ее непристойном правдоподобии: Мельхис, утробно стонущий под жесткими ладонями, мнущими его бока, — под ладонями сильными, привыкшими к мечу… Или он сам овладел своим будущим убийцей, наслаждаясь потным загорелым телом, могучим, с буграми мышц, совсем не похожим на женское? Была эта ночь единственной, или некто давно посещал его в надежде тем или иным путем отхватить кусок с его стола? Возможно, сперва он и не собирался убивать, но Мельхис, разомлевший от жестоких удовольствий, доверился суровому любовнику, рассказал, как ему достается богатство, как он заводит дружбу с самыми влиятельными семьями, и тем подписал себе приговор. Уничтожить его и завладеть артефактами, о которых, как считал убийца, никто не знает и которых никто не хватится, было проще, чем бесконечно обхаживать и услаждать хитрого купца в надежде на то, что он поделится с любовником земными благами. Будь так, Мельхис мог бы спастись, но он делился с убийцей лишь собственной похотью, и вряд ли это было по нраву тому, кто выбрал личину Скорпиона после Эльмиры. Не хотелось ли ему самому вместо объятий сладострастного толстяка оказаться в железном захвате могучих рук? Или наедине с его женщиной — ведь для чего-то он попытался ударить по ней.
Сам купец не открыл бы ему секрет Эльмиры. «Видел бы ты лицо несчастного Мельхиса, когда это произошло впервые»… Мерих сразу догадался, что именно Эльмиру, необычную игрушку, и предложили Мельхису. Смог он забрать ее просто так или выкупил из жалости — это было ему неведомо, но их отношения для него вполне прояснились: добросердечный Мельхис пожалел беззащитную рабыню, которая в любой миг могла сделаться жертвою грубого растлителя. Он забрал ее с собой под видом своей наложницы, поил, кормил, одевал и баловал, как полагается, потребовав с нее одного — молчания о ее истинном положении. Скорпион легко согласилась — не только из благодарности, но и потому, что Мельхис, сам того не зная, позволил ей и ее «сестрам», последовавшим за ней, перекочевать в тот город, где они стали намного свободнее.
Когда неглупый купец догадался, отчего его окружение с тех пор потеряло покой, он наверняка ужаснулся тому, что своими руками привез опасную преступницу в Аль-Бетиль. Скорпион в ответ на попреки, должно быть, пригрозила Мельхису: если он выдаст ее, то его репутация навсегда окажется запятнанной. Это, а вовсе не стремление скрыть неприязнь к женщинам, и заставило его молчать. Но Эльмира, не желая становиться врагом своему благодетелю и пытаясь остаться подле него ради своей выгоды, поклялась хранить тайну, не впутывать его в свои дела и помогать ему. Возможно, пустила в ход слезы, и Мельхис, жалея ее и опасаясь за себя, неохотно уступил, однако с того дня доверял ей далеко не во всем.
Страница 14 из 73
