Фандом: Might and Magic. Когда-то давно Аль-Бетиль был городом магов, некромантия в нем только зарождалась, а за порядком следили шерифы, один из которых, тогда еще вполне живой, носил имя Мерих. «Мерих в мирное время стал исполнителем закона — он выслеживал преступников и вершил правосудие. Сначала Мерих гордился своей работой, но с годами его энтузиазм стал угасать, в конце концов сменившись глубоким унынием. Так много нераскрытых преступлений, так много преступников и так мало времени»…
Добавить в моё избранное
273 мин, 24 сек 7813
Мерих вспомнил флакон с ядом. Теперь он не сомневался: Эльмира не играла и действительно хотела отравиться, чтобы не принимать позор и не выдать своих людей под пытками — после кровавой расправы над шерифами и Мельхисом она вполне могла ожидать истязаний.
Было дело в любви, дружбе или здравом нежелании потерять стратега и главаря шайки — не так уж важно, главное, что Марьям твердо решила не допустить подобного поворота. Но что за игру она при этом вела, отчего делала такую ставку на Сархана и в чем именно? И тут Мериху наконец-то все стало ясно: это Мельхис считал, что приручил тигра, который все равно перегрыз ему горло; он любил Сархана, сострадал ему и успел притерпеться к его буйному нраву, а потому недооценил опасность, притом не только для себя. «Можно ли стоять над городом магов, не владея магией?» — нельзя, Мели, если ты безумный одиночка, каким тебе представлялся возлюбленный. А если на твоей стороне больше сотни шерифских клинков и обширная преступная сеть, плотная, точно колючий кустарник?
Кое-кто рядом с Сарханом был не столь наивен, как Мельхис, — Скорпион и ее подруги. Сначала Марьям, сильная, хитрая, отлично владеющая мечом, напросилась в Башню правосудия на решение деликатных дел, связанных с несчастьями дев и жен, и Сархан принял ее охотно. Истинной же ее целью была защита Эльмиры и всей шайки. Именно Марьям, судя по всему, предупреждала их о подозрениях, уликах и возможности облав и искусно вела старшего шерифа по ложному следу. Потом, посоветовавшись со Скорпионом и ее ближайшими сподвижницами, решила войти в доверие к Сархану, стать его правой рукой и поддержать в планах по расширению ордена. Именно она, вероятно, и намекнула ему, что не следует сдерживать жажду власти, если имеется возможность эту власть получить…
Но тут Сархан перекинулся на Скорпиона. Марьям пришлось выведывать, чего же хочет от неведомого преступника старший шериф, если не его поимки, и Сархан поделился с ней своими идеями — ведь она уже была своей на его ковре, хоть и солгала Мериху, сказав обратное; быть может, знала и о тайнике, не зря же она принялась усердно искать его там, где его и быть не могло… Так или иначе Марьям с благословения Скорпиона наверняка горячо одобрила Сархана; возможно, они сами и натолкнули его на мысль о том, что одна сила хорошо, а две лучше, что помимо служителей закона не худо бы привлечь на свою сторону и умных преступников, дабы держать их в руках и использовать в своих целях.
Сперва Сархан следовал их общему плану, однако потом, охваченный гордыней и подозрительностью, задергался, начал грозить всем расправой и в конце концов потерял над собою контроль. Он близко подобрался к Скорпиону и попытался вклиниться в шайку — возможно, не один раз, но об этом не сообщали Эльмире. По всей видимости, Марьям, поговорив с Сабигой, попробовала разрешить возникшее затруднение в одиночку, опасаясь, что осторожная Эльмира просто снимется с места и уйдет, не станет рисковать людьми ради лакомого куска. Но Сархан, умственное состояние которого ухудшилось, действовал грубо, а после и вовсе схватился за охотничий нож, который не раз вытаскивал на допросах, пугая непокорных. Вытаскивал не зря — кто-то из пленников со страху показал на Эльмиру. Сархан, сопоставляя, как и Мерих, места преступлений и знакомства пострадавших горожан, а под конец еще и получив подтверждение от Бекима, раз за разом убеждался, что подозрения в отношении нее справедливы. Он не напрасно глумился над Скорпионом в присутствии Мельхиса. Не просто ревновал — не хотел, чтобы в доме того, кого он любил, жила опасная преступница, а Мельхис, жалея и защищая Эльмиру, делал вид, что не понимает намеков…
Зато их хорошо поняла старая Сабига — именно потому она так легко выдала Скорпиона в разговоре с обезумевшим Сарханом. Воспользовавшись случаем, она вырвала у главного шерифа клятву не трогать Эльмиру, а взамен не только рассказала об артефактах, как велел Мельхис, но и показала тайник, где он хранил их, надеясь исцелить своего друга. Разумеется, она не знала, чем это обернется для хозяина дома.
И все же Марьям и Сабига вынуждены были признаться Скорпиону. Они пришли к единодушному мнению, что в городе для них слишком опасно, и решили уйти, тем более что теперь главный шериф знал Скорпиона в лицо. Именно Марьям и убедила Эльмиру открыться достойным доверия Бекиму или Мериху, попробовать договорится с ними и получить защиту от Сархана, который стал непредсказуем и от которого можно было ждать чего угодно.
Она была права: Сархан, и без того неустойчивый рассудком, вконец ошалел от ревности и жажды власти. Помимо срыва плана и неуклюжих попыток подменить собой Скорпиона он, проведав об артефактах, решил, что нашел ключ к разгадке, что достаточно ему забрать их и покончить с Мельхисом — и он избавится от мучений, вызванных любовью к «недостойному» и бешеной страстью к нему.
Было дело в любви, дружбе или здравом нежелании потерять стратега и главаря шайки — не так уж важно, главное, что Марьям твердо решила не допустить подобного поворота. Но что за игру она при этом вела, отчего делала такую ставку на Сархана и в чем именно? И тут Мериху наконец-то все стало ясно: это Мельхис считал, что приручил тигра, который все равно перегрыз ему горло; он любил Сархана, сострадал ему и успел притерпеться к его буйному нраву, а потому недооценил опасность, притом не только для себя. «Можно ли стоять над городом магов, не владея магией?» — нельзя, Мели, если ты безумный одиночка, каким тебе представлялся возлюбленный. А если на твоей стороне больше сотни шерифских клинков и обширная преступная сеть, плотная, точно колючий кустарник?
Кое-кто рядом с Сарханом был не столь наивен, как Мельхис, — Скорпион и ее подруги. Сначала Марьям, сильная, хитрая, отлично владеющая мечом, напросилась в Башню правосудия на решение деликатных дел, связанных с несчастьями дев и жен, и Сархан принял ее охотно. Истинной же ее целью была защита Эльмиры и всей шайки. Именно Марьям, судя по всему, предупреждала их о подозрениях, уликах и возможности облав и искусно вела старшего шерифа по ложному следу. Потом, посоветовавшись со Скорпионом и ее ближайшими сподвижницами, решила войти в доверие к Сархану, стать его правой рукой и поддержать в планах по расширению ордена. Именно она, вероятно, и намекнула ему, что не следует сдерживать жажду власти, если имеется возможность эту власть получить…
Но тут Сархан перекинулся на Скорпиона. Марьям пришлось выведывать, чего же хочет от неведомого преступника старший шериф, если не его поимки, и Сархан поделился с ней своими идеями — ведь она уже была своей на его ковре, хоть и солгала Мериху, сказав обратное; быть может, знала и о тайнике, не зря же она принялась усердно искать его там, где его и быть не могло… Так или иначе Марьям с благословения Скорпиона наверняка горячо одобрила Сархана; возможно, они сами и натолкнули его на мысль о том, что одна сила хорошо, а две лучше, что помимо служителей закона не худо бы привлечь на свою сторону и умных преступников, дабы держать их в руках и использовать в своих целях.
Сперва Сархан следовал их общему плану, однако потом, охваченный гордыней и подозрительностью, задергался, начал грозить всем расправой и в конце концов потерял над собою контроль. Он близко подобрался к Скорпиону и попытался вклиниться в шайку — возможно, не один раз, но об этом не сообщали Эльмире. По всей видимости, Марьям, поговорив с Сабигой, попробовала разрешить возникшее затруднение в одиночку, опасаясь, что осторожная Эльмира просто снимется с места и уйдет, не станет рисковать людьми ради лакомого куска. Но Сархан, умственное состояние которого ухудшилось, действовал грубо, а после и вовсе схватился за охотничий нож, который не раз вытаскивал на допросах, пугая непокорных. Вытаскивал не зря — кто-то из пленников со страху показал на Эльмиру. Сархан, сопоставляя, как и Мерих, места преступлений и знакомства пострадавших горожан, а под конец еще и получив подтверждение от Бекима, раз за разом убеждался, что подозрения в отношении нее справедливы. Он не напрасно глумился над Скорпионом в присутствии Мельхиса. Не просто ревновал — не хотел, чтобы в доме того, кого он любил, жила опасная преступница, а Мельхис, жалея и защищая Эльмиру, делал вид, что не понимает намеков…
Зато их хорошо поняла старая Сабига — именно потому она так легко выдала Скорпиона в разговоре с обезумевшим Сарханом. Воспользовавшись случаем, она вырвала у главного шерифа клятву не трогать Эльмиру, а взамен не только рассказала об артефактах, как велел Мельхис, но и показала тайник, где он хранил их, надеясь исцелить своего друга. Разумеется, она не знала, чем это обернется для хозяина дома.
И все же Марьям и Сабига вынуждены были признаться Скорпиону. Они пришли к единодушному мнению, что в городе для них слишком опасно, и решили уйти, тем более что теперь главный шериф знал Скорпиона в лицо. Именно Марьям и убедила Эльмиру открыться достойным доверия Бекиму или Мериху, попробовать договорится с ними и получить защиту от Сархана, который стал непредсказуем и от которого можно было ждать чего угодно.
Она была права: Сархан, и без того неустойчивый рассудком, вконец ошалел от ревности и жажды власти. Помимо срыва плана и неуклюжих попыток подменить собой Скорпиона он, проведав об артефактах, решил, что нашел ключ к разгадке, что достаточно ему забрать их и покончить с Мельхисом — и он избавится от мучений, вызванных любовью к «недостойному» и бешеной страстью к нему.
Страница 31 из 73
