Фандом: Гарри Поттер. Профессор Снейп: всегда краток, эмоционально скуп и порой резок. Написал такой же хлам, как и сам Гарри, неделю назад. Но между строк затерялась фраза, которую юноша ждал каждый день, каждый год, всю жизнь, всегда…
Добавить в моё избранное
8 мин, 6 сек 7228
Жарким, сухим летом, в самый разгар солнечного дня, в верхней комнате дома на Тисовой улице сидел Гарри Поттер. Его спина и руки болели от утренней работы на грядках. Ноги, покрытые ссадинами, синяками и мозолями, покоились в дырявых поношенных кроссовках. Взгляд бесцельно скользил по старым отклеивающимся обоям. Во рту было неприятно сухо, а в голове судорожно билась только одна мысль: «Сириус мёртв. Сириус мёртв. Сириус мёртв»…
Сириус мёртв. Сириус погиб. Сириус ушёл безвозвратно. Сириус навсегда потерян. Сириуса больше нет. Сириус, а как же я?…
Прошло уже два месяца с того сражения в Министерстве. Дамблдор ничего не предпринимает. Рон с Гермионой, кажется, забыли о нём. Дурсли свирепствуют по полной. Орден Феникса восстанавливает силы. И всем наплевать на Мальчика-Который-зачем-то-Опять-Выжил. Всем всё равно. Даже Снейп и тот…
«Мерлин, Снейп! Как я мог забыть о нём! Ох, профессор, кажется, мы с Вами заигрались»… — горько усмехнулся юноша. С отстраненным удивлением отметив, что может думать о чём-то постороннем, Гарри погрузился в воспоминания.
Прошло почти пять лет с тех пор, как Снейп начал вести у него зелья, и с тех пор, как преподал наивному зеленоглазому малышу урок совсем другого плана. Урок актерского мастерства, двойной игры, закулисного маскарада. И когда одиннадцатилетний гриффиндорец принял игру, то практически не знал, что от него ждет профессор. Но как ведомый следует за ведущим, так и Гарри всё время слушал зельевара, внимательно отбирая крупицы подсказок и отыскивая направления. Тогда, на первом курсе, сценарий был прост: Снейп — большой, в чёрной-чёрной мантии, вредный, даже злой, и мрачный — значит, он плохой. Рон и Гермиона, в благородных целях защищать друга от несправедливых нападок, первые встали на путь противостояния грозному профессору, и Гарри надо было ненавязчиво их поддерживать. На втором курсе всё усложнилось. Но юноша помнил, как восхитительно тонко и неприметно профессор Снейп обучал его, как, казалось, совершенно искренне звучали его ядовитые, тягучие фразы…
«Мистер Поттер, вы такой же наглый, заносчивый и самоуверенный идиот, как и ваш отец» — вот, значит необходимо вести себя вызывающе. И кроткий, тихий ребенок постепенно становился необузданным и дерзким мальчишкой.
«Мистер Поттер, вы не способны приготовить даже самое примитивное зелье без посторонней помощи. Вы ничем не лучше Лонгботтома» — значит зелья должны быть слабой стороной. И Гарри, скрепя сердце, портил зелье за зельем, отвар за отваром, ответ за ответом… И никто и подумать не мог, что Зельеварение было и будет любимым предметом мистера Поттера, который выкраивал каждую свободную ночь, чтобы сходить в Выручай-комнату, по привычке становившуюся лабораторией будущего Мастера Зелий…
«Мистер Поттер, вы безмозглый болван, за своим безмерным эгоизмом не видящий дальше носа. Если бы вы побольше думали и молчали, вместо того, чтобы крутиться и болтать, возможно, вы дотянули хотя бы до порога Тролль» — значит, друзья не должны ничего знать. Необходимо держать все мысли при себе. Появляется первая вымученная улыбка, первый опущенный взгляд, первая ложь…
«Мистер Поттер, вы хоть что-нибудь способны сделать самостоятельно?» — искусно поднятая бровь и насмешки Малфоя не помешали понять, что следует полагаться только на себя.
В отличие от Прорицаний и Истории магии эти уроки Гарри учил старательно, прикладывая максимум усилий. А когда приходили сомнения, с ними приходил и Снейп, всегда неуловимо поддерживая и утверждая на выбранном пути. Всё таки уроки двойного шпиона были весьма непросты для восприятия прямолинейным гриффиндорским умом, который Шляпа тщетно отправляла на Слизерин. Поэтому не обходилось и без промахов. Третий курс. Эпизод в Визжащей хижине, когда трое подростков направили палочки на Сириуса и Ремуса Люпина. Профессор Снейп появился неожиданно: темный и мощный как девятый вал, с чуть дрожащими от ярости руками, с неприкрытой ненавистью в черных глазах… Всё же иногда Гриффиндор — это диагноз. Гарри испугался ситуации, в которой оказался, он был растерян и, забыв про остальных, чуть не кинулся к профессору, которому привык доверять несмотря на внешние обстоятельства и обещание целой жизни отработок во взгляде. Он был уверен, что зельевар подскажет, что делать. Но волей случая или провидения, встряли Рон с Гермионой и… всё испортили. Конечно, директору потом рассказали о тройном Экспеллиармусе, но Гарри знал, что заклинание было двойное. Он не колдовал. Его палочка вообще была опущена.
А четвёртый курс? Юноша помнил, как назвали его имя для участия в Турнире, как на негнущихся ногах подходил к Дамблдору, как пристально, с тревогой на него смотрел Снейп, помнил, как плохо выглядел профессор, после каждого пройденного гриффиндорцем испытания.
Эта игра была исключительна: даже перед собой, наедине, они никогда не снимали маски.
Сириус мёртв. Сириус погиб. Сириус ушёл безвозвратно. Сириус навсегда потерян. Сириуса больше нет. Сириус, а как же я?…
Прошло уже два месяца с того сражения в Министерстве. Дамблдор ничего не предпринимает. Рон с Гермионой, кажется, забыли о нём. Дурсли свирепствуют по полной. Орден Феникса восстанавливает силы. И всем наплевать на Мальчика-Который-зачем-то-Опять-Выжил. Всем всё равно. Даже Снейп и тот…
«Мерлин, Снейп! Как я мог забыть о нём! Ох, профессор, кажется, мы с Вами заигрались»… — горько усмехнулся юноша. С отстраненным удивлением отметив, что может думать о чём-то постороннем, Гарри погрузился в воспоминания.
Прошло почти пять лет с тех пор, как Снейп начал вести у него зелья, и с тех пор, как преподал наивному зеленоглазому малышу урок совсем другого плана. Урок актерского мастерства, двойной игры, закулисного маскарада. И когда одиннадцатилетний гриффиндорец принял игру, то практически не знал, что от него ждет профессор. Но как ведомый следует за ведущим, так и Гарри всё время слушал зельевара, внимательно отбирая крупицы подсказок и отыскивая направления. Тогда, на первом курсе, сценарий был прост: Снейп — большой, в чёрной-чёрной мантии, вредный, даже злой, и мрачный — значит, он плохой. Рон и Гермиона, в благородных целях защищать друга от несправедливых нападок, первые встали на путь противостояния грозному профессору, и Гарри надо было ненавязчиво их поддерживать. На втором курсе всё усложнилось. Но юноша помнил, как восхитительно тонко и неприметно профессор Снейп обучал его, как, казалось, совершенно искренне звучали его ядовитые, тягучие фразы…
«Мистер Поттер, вы такой же наглый, заносчивый и самоуверенный идиот, как и ваш отец» — вот, значит необходимо вести себя вызывающе. И кроткий, тихий ребенок постепенно становился необузданным и дерзким мальчишкой.
«Мистер Поттер, вы не способны приготовить даже самое примитивное зелье без посторонней помощи. Вы ничем не лучше Лонгботтома» — значит зелья должны быть слабой стороной. И Гарри, скрепя сердце, портил зелье за зельем, отвар за отваром, ответ за ответом… И никто и подумать не мог, что Зельеварение было и будет любимым предметом мистера Поттера, который выкраивал каждую свободную ночь, чтобы сходить в Выручай-комнату, по привычке становившуюся лабораторией будущего Мастера Зелий…
«Мистер Поттер, вы безмозглый болван, за своим безмерным эгоизмом не видящий дальше носа. Если бы вы побольше думали и молчали, вместо того, чтобы крутиться и болтать, возможно, вы дотянули хотя бы до порога Тролль» — значит, друзья не должны ничего знать. Необходимо держать все мысли при себе. Появляется первая вымученная улыбка, первый опущенный взгляд, первая ложь…
«Мистер Поттер, вы хоть что-нибудь способны сделать самостоятельно?» — искусно поднятая бровь и насмешки Малфоя не помешали понять, что следует полагаться только на себя.
В отличие от Прорицаний и Истории магии эти уроки Гарри учил старательно, прикладывая максимум усилий. А когда приходили сомнения, с ними приходил и Снейп, всегда неуловимо поддерживая и утверждая на выбранном пути. Всё таки уроки двойного шпиона были весьма непросты для восприятия прямолинейным гриффиндорским умом, который Шляпа тщетно отправляла на Слизерин. Поэтому не обходилось и без промахов. Третий курс. Эпизод в Визжащей хижине, когда трое подростков направили палочки на Сириуса и Ремуса Люпина. Профессор Снейп появился неожиданно: темный и мощный как девятый вал, с чуть дрожащими от ярости руками, с неприкрытой ненавистью в черных глазах… Всё же иногда Гриффиндор — это диагноз. Гарри испугался ситуации, в которой оказался, он был растерян и, забыв про остальных, чуть не кинулся к профессору, которому привык доверять несмотря на внешние обстоятельства и обещание целой жизни отработок во взгляде. Он был уверен, что зельевар подскажет, что делать. Но волей случая или провидения, встряли Рон с Гермионой и… всё испортили. Конечно, директору потом рассказали о тройном Экспеллиармусе, но Гарри знал, что заклинание было двойное. Он не колдовал. Его палочка вообще была опущена.
А четвёртый курс? Юноша помнил, как назвали его имя для участия в Турнире, как на негнущихся ногах подходил к Дамблдору, как пристально, с тревогой на него смотрел Снейп, помнил, как плохо выглядел профессор, после каждого пройденного гриффиндорцем испытания.
Эта игра была исключительна: даже перед собой, наедине, они никогда не снимали маски.
Страница 1 из 3
