Фандом: Гарри Поттер. Профессор Снейп: всегда краток, эмоционально скуп и порой резок. Написал такой же хлам, как и сам Гарри, неделю назад. Но между строк затерялась фраза, которую юноша ждал каждый день, каждый год, всю жизнь, всегда…
Добавить в моё избранное
8 мин, 6 сек 7229
Если Гарри попадался профессору после отбоя, то последний всегда снимал баллы или назначал отработки, а гриффиндорец демонстрировал злость, непокорность и раздражение. И потом наступил пятый курс. Взаимная ненависть дошла до границы, которую переступать было нельзя. Иногда Гарри боялся не заметить тонкой грани между маской и лицом. Занятия окклюменцией, гнев, который Снейп выплескивал на него. Венгерская хвосторога, которая чуть не сожгла Гарри заживо, казалась безобидной ящерицей по сравнению со взбешенным зельеваром. Не один день понадобился юноше, чтобы понять поведение профессора. Гнев, представленный Гарри, был направлен на Волдеморта за то, что лишил мальчика нормальной жизни, на директора за то, что запретил занятия по действенной методике обучения вместо издевательского вскрытия мозгов. Но не на лохматого гриффиндорца, которого профессор обучал собственной игре. Возможно профессор, как и сам Гарри, действительно недолюбливал образ Золотого мальчика или Мальчика-Который-Выжил. Но Снейп точно не испытывал ненависти к Гарри Поттеру, который не знал своих родителей, который прожил одиннадцать лет в чулане под лестницей, который был лишен нормального детства и который по сей день ни за что преследуется неадекватным психом с манией убийства.
Гарри вспомнил последнюю фразу, которую сказал ему профессор перед тем, как отправить его к Дурслям:
— Поттер, если бы не Вы, ОН был бы жив.
Тогда еще Гарри вопреки обыкновению не стал огрызаться в ответ, а просто убежал в верхнюю комнату и дал волю слезам. Все орденцы яростно обрушились на Снейпа, крича, стыдя и ругая его. Потому что никто не понял, что пятнадцатилетний подросток впервые за две недели после смерти близкого человека получил возможность выплеснуть всю боль, которая накопилась внутри, проделать щель надежды в стене отчаяния и безысходности. А Снейп понял. Но как обычно, он криво усмехнулся и ушел, ругаемый и поносимый, потому что никогда не ждал от людей ни одобрения, ни понимания. Хотя в его резком и мужественном сердце теплилась надежда, что сын Лили однажды поймет и это, как когда-то понял своего профессора на уроке зельеварения.
Прокручивая в голове события прошлых недель, Гарри словно складывал очередную головоломку, и сейчас ему понадобилось около двух месяцев, чтобы понять: Снейп НЕ имел ввиду Сириуса. «Если бы не ты, ОН был бы жив»… Профессор говорил о Волдеморте и годовалом ребенке! Значит, Снейп его утешал! Он хотел сказать, что благодаря Гарри, волшебный мир одиннадцать лет спал спокойно и нельзя винить себя за смерть одного человека, хоть и близкого. Ведь они на войне.
Пальцы судорожно сжали серую простынь. Гарри необходимо было срочно убедиться, что он правильно понял профессора. Он сел за стол, достал перо и лист пергамента. Можно отправить профессору письмо. И пусть его перехватят. Никто ничего не заподозрит. Юноша собирался поступить так, как поступал всегда, когда он узнавал что-то новое от зельевара и хотел убедиться в том, что понял правильно.
Своё первое эссе он получил от профессора с комментариями, где в предложениях были слегка подчеркнуты заглавные буквы. Сложив их, Гарри получил фразу «Молодец». Подчеркиваний больше не было, но с тех пор все заметки профессора Гарри читал по первым буквам.
Немного подумав, он начал писать: «Сэр! После того, что вы мне сказали, я не хочу вас даже видеть. А при встрече, скорее всего, зааважу! Стоит только вам снять хоть балл с меня в следующем году… И меня не остановит даже директор. Более того, нет причины, по которой я мог бы вам доверять. О чем Дамблдор говорит Ордену, я даже слушать не стану! Снейп, уж ты должен понять такую простую фразу. Это верх глупости директора: доверять тебе. Ради Ордена, я потерплю тебя, но не долго!». Тяжело вздохнув, Гарри отправил сову. Через неделю пришел ответ.
«Мистер Поттер, вам знакомо понятие вежливости или субординации? Нет необходимости в вашем доверии ко мне. Если вы действительно считаете себя умнее директора или Ордена, волшебному миру остается только скорбеть о Мальчике-которому-жить-явно-недолго. Напрасно вы перевели столько чернил, чтобы попытаться напугать меня. Едва ли вы, с вашим гриффиндорским воображением сумеете когда-либо меня потрясти. Взбалмошность — ваша характерная черта, а словесные баталии — моя. Своим девиантным поведением, мистер Поттер, вы только подтверждаете мое мнение о вас, как о наглом, самоуверенном, бессовестном ребенке. Если вы задумаетесь, если сумеете, конечно, о том, что я делаю, а не о том, что я говорю, возможно, какая-нибудь крупица здравого смысла пробьется и сквозь вашу гриффиндорскую сообразительность. Раз природа наделила вас головой, то вы могли бы использовать ее не только для потребительских нужд. А может быть вы когда-нибудь начнете думать самостоятельно? Впрочем, это не для вас. На будущее, мистер Поттер, не пишите мне писем: мне хватает ваших жалких пародий на эссе во время учебного года. О баллах поговорим на первом же уроке».
Гарри вспомнил последнюю фразу, которую сказал ему профессор перед тем, как отправить его к Дурслям:
— Поттер, если бы не Вы, ОН был бы жив.
Тогда еще Гарри вопреки обыкновению не стал огрызаться в ответ, а просто убежал в верхнюю комнату и дал волю слезам. Все орденцы яростно обрушились на Снейпа, крича, стыдя и ругая его. Потому что никто не понял, что пятнадцатилетний подросток впервые за две недели после смерти близкого человека получил возможность выплеснуть всю боль, которая накопилась внутри, проделать щель надежды в стене отчаяния и безысходности. А Снейп понял. Но как обычно, он криво усмехнулся и ушел, ругаемый и поносимый, потому что никогда не ждал от людей ни одобрения, ни понимания. Хотя в его резком и мужественном сердце теплилась надежда, что сын Лили однажды поймет и это, как когда-то понял своего профессора на уроке зельеварения.
Прокручивая в голове события прошлых недель, Гарри словно складывал очередную головоломку, и сейчас ему понадобилось около двух месяцев, чтобы понять: Снейп НЕ имел ввиду Сириуса. «Если бы не ты, ОН был бы жив»… Профессор говорил о Волдеморте и годовалом ребенке! Значит, Снейп его утешал! Он хотел сказать, что благодаря Гарри, волшебный мир одиннадцать лет спал спокойно и нельзя винить себя за смерть одного человека, хоть и близкого. Ведь они на войне.
Пальцы судорожно сжали серую простынь. Гарри необходимо было срочно убедиться, что он правильно понял профессора. Он сел за стол, достал перо и лист пергамента. Можно отправить профессору письмо. И пусть его перехватят. Никто ничего не заподозрит. Юноша собирался поступить так, как поступал всегда, когда он узнавал что-то новое от зельевара и хотел убедиться в том, что понял правильно.
Своё первое эссе он получил от профессора с комментариями, где в предложениях были слегка подчеркнуты заглавные буквы. Сложив их, Гарри получил фразу «Молодец». Подчеркиваний больше не было, но с тех пор все заметки профессора Гарри читал по первым буквам.
Немного подумав, он начал писать: «Сэр! После того, что вы мне сказали, я не хочу вас даже видеть. А при встрече, скорее всего, зааважу! Стоит только вам снять хоть балл с меня в следующем году… И меня не остановит даже директор. Более того, нет причины, по которой я мог бы вам доверять. О чем Дамблдор говорит Ордену, я даже слушать не стану! Снейп, уж ты должен понять такую простую фразу. Это верх глупости директора: доверять тебе. Ради Ордена, я потерплю тебя, но не долго!». Тяжело вздохнув, Гарри отправил сову. Через неделю пришел ответ.
«Мистер Поттер, вам знакомо понятие вежливости или субординации? Нет необходимости в вашем доверии ко мне. Если вы действительно считаете себя умнее директора или Ордена, волшебному миру остается только скорбеть о Мальчике-которому-жить-явно-недолго. Напрасно вы перевели столько чернил, чтобы попытаться напугать меня. Едва ли вы, с вашим гриффиндорским воображением сумеете когда-либо меня потрясти. Взбалмошность — ваша характерная черта, а словесные баталии — моя. Своим девиантным поведением, мистер Поттер, вы только подтверждаете мое мнение о вас, как о наглом, самоуверенном, бессовестном ребенке. Если вы задумаетесь, если сумеете, конечно, о том, что я делаю, а не о том, что я говорю, возможно, какая-нибудь крупица здравого смысла пробьется и сквозь вашу гриффиндорскую сообразительность. Раз природа наделила вас головой, то вы могли бы использовать ее не только для потребительских нужд. А может быть вы когда-нибудь начнете думать самостоятельно? Впрочем, это не для вас. На будущее, мистер Поттер, не пишите мне писем: мне хватает ваших жалких пародий на эссе во время учебного года. О баллах поговорим на первом же уроке».
Страница 2 из 3
