Фандом: Гарри Поттер. В день рождения Гермионы Рон и дети готовят сюрпризы, но eй больше всего нравится торт.
Добавить в моё избранное
10 мин, 45 сек 15649
— Эй, кто разрешил это съесть?
— Если ты не хочешь, чтобы что-то попало мне в рот, не нужно мне это показывать.
Рон провёл пальцем вдоль выреза её халата, приоткрывая его, пока не показалась обнажённая грудь Гермионы, а потом наклонился, чтобы поцеловать её ключицу. Гермиона со вздохом сказала:
— Я постараюсь это запомнить.
— Хорошо, — губы Рона остановились на её шее, его ладони проскользнули под полы халата и помяли две полные груди, пальцы осторожно покрутили соски. В это время ноготки Гермионы царапали его спину, словно уговаривали не останавливаться. Она что-то недовольно проворчала, когда Рон замер — но он всего лишь отвлёкся, чтобы развязать пояс её халата.
— Ты мне нравишься в красном, — он стал медленно опускать халат вдоль её плеч, — но без одежды ты выглядишь ещё лучше, — наклонившись для поцелуя, Рон вдруг почувствовал неожиданный прилив вдохновения, и Гермиона удивлённо вскрикнула, когда он легко приподнял её над полом и усадил на столешницу. — Намного лучше, — пробормотал он и горячо поцеловал.
Гермиона опёрлась одной рукой о столешницу, случайно задев торт, и её тоже посетило вдохновение. Она слегка оттолкнула Рона и опустила вторую руку в шоколадный крем.
— В чём… в чём дело? — возмутился он, не понимая, почему его отпихнули.
— Ни в чём. Просто я не наелась, вот и всё, — она нарисовала шоколадную дорожку на шее Рона и тут же прошлась по ней языком. Он одобрительно простонал, и Гермиона проделала то же самое с ямочкой на его шее и с сосками. Когда с его груди был слизан весь шоколад, Рон сказал: — Отличная идея!
Он отступил на шаг назад и полюбовался на свою голую жену, сидящую перед ним на столешнице. Терпение, Уизли! Она возбудится ещё больше, если ты подождешь … ещё немного. Он потянулся к торту и зачерпнул ладонью немного крема. Гермиона откинула назад голову и замерла в ожидании; Рон её не разочаровал. Сначала пальцы Рона прошлись по её шее, потом по ложбинке на груди; его горячий язык последовал той же дорогой, и она простонала:
— Рон, не томи…
— Терпение, любимая… Я должен закончить с десертом.
Он провёл шоколадные круги по её ареолам и мучительно медленно вылизал их. Глянув на розовые соски в центре шоколадных кружочков, Рон сказал:
— Как вишенки на пирожных, — жадно накинувшись на них, он стал ласкать вишенки губами и языком.
Она засунула ладони под пояс клетчатой пижамы Рона и с силой сжала его ягодицы.
— Рон, хватит дразнить… Я хочу тебя.
Выпустив сосок изо рта со смешным хлопком, он выпрямился и повернул к Гермионе своё перепачканное шоколадом лицо.
— Ну, если ты настаиваешь…
Гермиона опустила на пару дюймов его пижамные брюки.
— Тебе идёт клетчатая пижама, — сказала она и потянула вниз резинку, — но без неё ты выглядишь ещё лучше, — обхватив его возбужденный член, она несколько раз уверенно провела по нему рукой вверх-вниз. Схватив Гермиону за бока, Рон подтянул её к краю стола и резко насадил на себя.
— Наконец-то, — выдохнула она, когда он с силой дёрнулся вперёд, — Хорошо, Рон… Я очень люблю тебя! — одна её рука царапала его спину; второй Гермиона опёрлась о столешницу и самозабвенно запрокинула назад голову. Не разжимая объятий, Рон порывисто целовал и прикусывал её шею, лихорадочно двигая бёдрами.
— Я люблю тебя так, что просто фигею… Ты просто супер, Гермиона… — простонал он ей в плечо.
Эти слова — а может и то, что он ритмично задевал её клитор — быстро довели Гермиону до кульминации; она вскрикнула и сжалась, заставляя Рона почти сразу же кончить.
Они прижались друг к другу лбами, пытаясь восстановить дыхание, и Рон спросил:
— Я правильно понял… что тебе… понравился мой торт?
— М-м-м… Да, но… я вполне бы обошлась… без шерсти Живоглота, — ответила она, запыхавшись. Рон рассмеялся и кивнул. — Но глазурь была бесподобна, — добавила Гермиона и слизала остатки шоколада с его щеки.
— Ты тоже, — Рон осторожно обхватил её лицо ладонями. — Я так тебя люблю, Гермиона, — он притянул её к себе и поцеловал — одновременно и нежно, и страстно. — Надеюсь, тебе понравился твой день рождения…
— Он ещё не закончился, — Гермиона посмотрела на следы крема на своём теле и на теле Рона, — думаю, нам не помешает душ. Я иду наверх, — она спрыгнула со столешницы и ткнула Рону пальцем в грудь, — а ты пока прибери здесь.
— Подожди! — Рон подтянул свои пижамные брюки, которые до этого болтались на уровне колен, отыскал в кармане палочку и, указав на столешницу, целых два раза произнёс «Экскуро!» — чтобы чистота на кухне соответствовала высоким стандартам его жены. Затем он обнял Гермиону и сказал: — Давай сэкономим воду и примем душ вместе.
— Если ты не хочешь, чтобы что-то попало мне в рот, не нужно мне это показывать.
Рон провёл пальцем вдоль выреза её халата, приоткрывая его, пока не показалась обнажённая грудь Гермионы, а потом наклонился, чтобы поцеловать её ключицу. Гермиона со вздохом сказала:
— Я постараюсь это запомнить.
— Хорошо, — губы Рона остановились на её шее, его ладони проскользнули под полы халата и помяли две полные груди, пальцы осторожно покрутили соски. В это время ноготки Гермионы царапали его спину, словно уговаривали не останавливаться. Она что-то недовольно проворчала, когда Рон замер — но он всего лишь отвлёкся, чтобы развязать пояс её халата.
— Ты мне нравишься в красном, — он стал медленно опускать халат вдоль её плеч, — но без одежды ты выглядишь ещё лучше, — наклонившись для поцелуя, Рон вдруг почувствовал неожиданный прилив вдохновения, и Гермиона удивлённо вскрикнула, когда он легко приподнял её над полом и усадил на столешницу. — Намного лучше, — пробормотал он и горячо поцеловал.
Гермиона опёрлась одной рукой о столешницу, случайно задев торт, и её тоже посетило вдохновение. Она слегка оттолкнула Рона и опустила вторую руку в шоколадный крем.
— В чём… в чём дело? — возмутился он, не понимая, почему его отпихнули.
— Ни в чём. Просто я не наелась, вот и всё, — она нарисовала шоколадную дорожку на шее Рона и тут же прошлась по ней языком. Он одобрительно простонал, и Гермиона проделала то же самое с ямочкой на его шее и с сосками. Когда с его груди был слизан весь шоколад, Рон сказал: — Отличная идея!
Он отступил на шаг назад и полюбовался на свою голую жену, сидящую перед ним на столешнице. Терпение, Уизли! Она возбудится ещё больше, если ты подождешь … ещё немного. Он потянулся к торту и зачерпнул ладонью немного крема. Гермиона откинула назад голову и замерла в ожидании; Рон её не разочаровал. Сначала пальцы Рона прошлись по её шее, потом по ложбинке на груди; его горячий язык последовал той же дорогой, и она простонала:
— Рон, не томи…
— Терпение, любимая… Я должен закончить с десертом.
Он провёл шоколадные круги по её ареолам и мучительно медленно вылизал их. Глянув на розовые соски в центре шоколадных кружочков, Рон сказал:
— Как вишенки на пирожных, — жадно накинувшись на них, он стал ласкать вишенки губами и языком.
Она засунула ладони под пояс клетчатой пижамы Рона и с силой сжала его ягодицы.
— Рон, хватит дразнить… Я хочу тебя.
Выпустив сосок изо рта со смешным хлопком, он выпрямился и повернул к Гермионе своё перепачканное шоколадом лицо.
— Ну, если ты настаиваешь…
Гермиона опустила на пару дюймов его пижамные брюки.
— Тебе идёт клетчатая пижама, — сказала она и потянула вниз резинку, — но без неё ты выглядишь ещё лучше, — обхватив его возбужденный член, она несколько раз уверенно провела по нему рукой вверх-вниз. Схватив Гермиону за бока, Рон подтянул её к краю стола и резко насадил на себя.
— Наконец-то, — выдохнула она, когда он с силой дёрнулся вперёд, — Хорошо, Рон… Я очень люблю тебя! — одна её рука царапала его спину; второй Гермиона опёрлась о столешницу и самозабвенно запрокинула назад голову. Не разжимая объятий, Рон порывисто целовал и прикусывал её шею, лихорадочно двигая бёдрами.
— Я люблю тебя так, что просто фигею… Ты просто супер, Гермиона… — простонал он ей в плечо.
Эти слова — а может и то, что он ритмично задевал её клитор — быстро довели Гермиону до кульминации; она вскрикнула и сжалась, заставляя Рона почти сразу же кончить.
Они прижались друг к другу лбами, пытаясь восстановить дыхание, и Рон спросил:
— Я правильно понял… что тебе… понравился мой торт?
— М-м-м… Да, но… я вполне бы обошлась… без шерсти Живоглота, — ответила она, запыхавшись. Рон рассмеялся и кивнул. — Но глазурь была бесподобна, — добавила Гермиона и слизала остатки шоколада с его щеки.
— Ты тоже, — Рон осторожно обхватил её лицо ладонями. — Я так тебя люблю, Гермиона, — он притянул её к себе и поцеловал — одновременно и нежно, и страстно. — Надеюсь, тебе понравился твой день рождения…
— Он ещё не закончился, — Гермиона посмотрела на следы крема на своём теле и на теле Рона, — думаю, нам не помешает душ. Я иду наверх, — она спрыгнула со столешницы и ткнула Рону пальцем в грудь, — а ты пока прибери здесь.
— Подожди! — Рон подтянул свои пижамные брюки, которые до этого болтались на уровне колен, отыскал в кармане палочку и, указав на столешницу, целых два раза произнёс «Экскуро!» — чтобы чистота на кухне соответствовала высоким стандартам его жены. Затем он обнял Гермиону и сказал: — Давай сэкономим воду и примем душ вместе.
Страница 3 из 3
