Этюд в изумрудных тонах, или Дело скользкой щуки

— А дети?

— Им досталось, но все живы. А Поттер снова пережил встречу с Темным Лордом.

— Тот-кого-нельзя-называть здесь? — ахнул Грегсон.

— Не паникуйте, — брезгливо произнес Люциус, — во-первых, пока еще нет. Во-вторых, вы все появление Темного Лорда проваляетесь в комнате с планетами.

— А если мы не успеем остановить Макнейра, Эйвери и Мальсибера? — выпалил Грегсон.

— Именно это и случилось в первый раз. Поэтому Стэнджерсон вернул меня.

— Щука, скажите мне, в который раз вы меня уже приводите в себя?

— Всего лишь в третий.

— Мерлин!

Грегсон представил как в отдельном замкнутом пространстве бродят четыре его копии и четыре копии Щуки. И ему стало дурно.

— Enervate! — успел выкрикнуть Люциус.

— Мерлин, — еще раз повторил Грегсон.

— Держите себя в руках. В конце концов, кто из нас неописуемый?

— А изменения идут на пользу? — простонал Грегсон. — Не зря мы здесь плутаем?

— Конечно, нет, — бодро отозвался Люциус.

— Тогда зачем столько попыток? Они же дестабилизируют… — под взглядом агента Грегсон замялся и окончание фразы пробормотал неразборчиво.

— Затем, что мы с вами не можем иначе разделиться, чтобы оказаться одновременно в разных местах.

Грегсон хотел возразить, но им навстречу бежали Макнейр и Эйвери. Увидев Люциуса в компании с незнакомцем, они замерли как вкопанные. Осведомиться, какого дементора, не успели — Люциус поднял палочку и хлестнул:

— Confundo!

Взгляды обоих синхронно изменились, и в памяти Грегсона всплыло слово «расфокусировка». «Малфою не скажу, — решил он, — опять заявит, что я с Равенкло».

— Я нахожусь под замороченным проклятием, — объяснил Люциус «расфокусированной» паре. — Идите в зал с аркой и ждите остальных.

— К чему вы сказали про замороченное проклятие? — удивился Грегсон.

— К тому, что мне с ними еще в Азкабане сидеть.

— Они должны верить, что вы свой?

— Именно. Нам сюда, — Люциус открыл дверь и шагнул внутрь, неприязненно покосившись на аквариум с белой субстанцией.

— Что дальше?

— Дальше ждем пять минут, выходим в коридор и оглушаем Мальсибера, после чего возвращаемся в зал пророчеств.

Малфой достал часы и сосредоточенно уставился на циферблат.

— Не понимаю, — сознался Грегсон.

— Чего? — не отрываясь от часов, спросил Люциус.

— Зачем вам все это?

— Конкретизируйте вопрос.

— Почему вы нам помогаете? Ладно, не отвечайте, допустим, потому, чтобы ваш Лорд не победил. Но к чему вам я?

— Видите ли, Грегсон, вашего шефа убьют.

Грегсон рванулся к выходу, но следующие слова его остановили:

— Не сейчас. И даже не завтра. Но когда я выйду из Азкабана, мистера Стэнджерсона уже не будет в живых. А мое дело затеряется в огромном и пыльном архиве отдела тайн. Видите ли, меня такой поворот совсем не устраивает.

— Вы знаете будущее?

— Возможное будущее.

— У нас есть надежда, мистер Малфой? — первый раз Грегсон отступил от правил и назвал Щуку не агентурным именем.

— Надежда есть всегда, — туманно отозвался Люциус.

— Зачем вам садиться в тюрьму? Если ответ связан с будущим, я пойму, если вы не скажете…

— Если я не попаду в Азкабан, есть большая вероятность того, что мой сын умрет. А так ему придется очень несладко, но я точно знаю, что он останется цел. И жена. А в данный момент я занят тем, что спасаю свое состояние.

— Но ведь нельзя изменить прошлое так, чтобы спасти кого-то от смерти! — выдохнул Грегсон.

— Можно. Только придется отдать равноценную жертву.

— Убить кого-то?

— Не совсем. Убить в себе себя.

— Не понимаю.

— Кардинально измениться. Переродиться.

— Так вот почему сразу после Хогвартса вы пришли к нам.

Люциус усмехнулся и вернул Грегсону его же слова:

— Что вы ждете от меня? Правду? Не стоит.

— Все получилось так, как вы хотели?

— Все всегда получается так, как я хочу. Иногда — к моему огромному сожалению.

— Если хочешь отомстить, пожелай врагу исполнения желаний?

— Да, что-то в этом роде.

— Вспомнил еще одну пословицу.

— У нас осталась минута. Хорошо. Давайте.

— Бойся своих желаний, иногда они исполняются.

— Эх, сколько же вековой глупости содержится в этой вашей пословице. Желания всегда исполняются, это во-первых.

Люциус открыл дверь, вскинул палочку и пробормотал: «Stupefy!», затем закрыл дверь и спокойно закончил:

— А во-вторых, не нужно бояться. Особенно своих желаний. Иначе всю жизнь будешь неудачником.

— Признаться, я так ее не рассматривал, — грустно отозвался Грегсон. Известие о смерти шефа несколько выбило его из колеи.