Этюд в изумрудных тонах, или Дело скользкой щуки

Сквозь медленно подъезжающую закрытую дверь отчетливо слышался смех.

— Опять Белла разошлась, — проговорил Люциус, дожидаясь, пока дверь остановится.

— Она нам все испортит, — эхом откликнулся Мальсибер и вдруг стал оседать на пол.

— Что случилось? — Люциус обернулся, но никого не обнаружил.

Грегсон тоже обернулся. Выждав, пока Щука зайдет в комнату, он тихо произнес:

— Шеф, это вы?

Но ответа не дождался и, услышав крик, рванул дверь на себя.

В комнате располагалась модель солнечной системы. Правда, сейчас Плутон сместился на орбиту Венеры, из-за чего орбита Урана стала нестабильной.

— Уранус, — хохотал мальчишка, глядя на петлеобразные скачки планеты.

— Надо уходить, — девочка потянула за собой друзей и нечаянно толкнула Грегсона. Падая, он успел увидеть, как один Упивающийся — без маски, с разбитым лицом — сидел прямо на полу, а двое других стояли рядом: один подсвечивал, другой водил палочкой у лица потерпевшего.

Последнее, что он услышал, было:

— Люциус, чего ты там возишься?

— Белла, свети как следует.

— Мы их упу…

И Грегсона накрыла темнота. В которой Плутон плавал вокруг Венеры, а Уран говорил:

— Приношу свои извинения, но мне пришлось вас оглушить. Грегсон, очнитесь же наконец. Enervate! Вы меня слышите?

— Я в порядке, — слабо произнес Грегсон. В ушах гудело. — А остальные где?

— В тюрьме! — пробурчал Люциус.

— Но что там за шум в коридоре?

— Не узнаете голоса? Белла, Антонин, Эйвери…

— Знаете, Щука, я все-таки хорошо приложился головой об пол. Потому что совершенно вас не понимаю.

— Что тут понимать? Операция закончилась. Нас всех арестовали и допросили. А потом Стэнджерсон вернул меня в прошлое, чтобы я привел вас в порядок, и мы устроили всю эту сумятицу.

— Получается, сейчас тот момент, когда Поттер еще не взял пророчества?

— Он его возьмет через две минуты. И нам нужно успеть…

— А если использовать хроноворот? — перебил его Грегсон.

— Он один, у вашего шефа.

— Тут рядом комната с кучей хроноворотов.

— Они все разбились благодаря Рабастану — нашел куда падать! Хотя Крэбб не лучше.

— А что с ним?

— Он попал в модель хроноса.

— То есть он переживает рождение, взросление и смерть — и так до бесконечности? — содрогнулся Грегсон.

— Да, неприятное зрелище, — согласился Люциус. — Правда, ваши коллеги обещали его освободить.

— Им придется нелегко. И гарантий нет никаких. Только вероятность в ноль целых и девятьсот девяносто девять тысячных. — Грегсон подумал и добавил: — Нет, там еще девятка в периоде.

— Равенкло? — живо заинтересовался Люциус.

— Нет, Слизерин.

— Слизерин? Что-то я не припомню ни одного Грегсона. У вас ненастоящая фамилия!

— А вы помните всех выпускников Слизерина?

— Видите ли, Грегсон, на мой факультет попадают только потомки старых магических семей, коих не так уж и много осталось, к сожалению. Полукровки тоже попадают, но редко. И всех их запомнить не сложно. Такие случаи всегда будоражат общество, их обсуждают несчетное число раз. Ваша фамилия не упоминалась. Значит, она либо ненастоящая, либо вы мне солгали.

— И вы ждете от меня правды? Не стоит.

— Как скажете. Готовы идти?

— Так что там с хроноворотами?

— Их больше нет. Рабастан упал на них, когда гнался за Поттером.

— То есть этого еще не произошло?

Люциус внимательно посмотрел на Грегсона.

— И все-таки Равенкло.

Возразить Грегсону не удалось, так как раздался грохот.

— Падают стеллажи, — вздрогнул Люциус, — идемте же!

Он подал Грегсону руку и помог подняться.

— Значит, вы сейчас в тюрьме? — выдохнул неописуемый на бегу.

— Да, — совершенно серьезно ответил бегущий рядом Люциус.

— И как вам там?

— У меня пока самые поверхностные впечатления, — отрезал Малфой, и Грегсон решил сменить тему:

— Что мы должны делать?

— Помешать Макнейру, Эйвери и Мальсиберу.

— Так Мальсибера — мы?

— Да.

— А как же остальные?

— Руквуда взял на себя ваш шеф, а с остальными справились школьники.

— Поразительно! — восхитился Грегсон. — Кто-нибудь пострадал?

— Нотт. Вы помните, как его зацепило в зале пророчеств.

— Я его зацепил.

— Вот как? Что ж, благодарю.

— За что?

— Нотт самый здравомыслящий. Вырубить его в начале операции — гениальная идея. Все-таки вы с Равенкло.

— У меня вышло непреднамеренно.

— Да? — пришел черед удивляться Люциусу. — Но, несомненно, очень удачно для нас.

— Значит, пострадали только Нотт и Крэбб?

— Да.