Фандом: Гарри Поттер. Вам тоже всегда было интересно, что делают преподаватели Хогвартса в свободное от уроков время? Чем ещё могут заниматься ученики, кроме походов в Хогсмид и побед над Волдемортом? Некоторые из этих маленьких секретов так и просятся, чтобы их раскрыли.
Добавить в моё избранное
10 мин, 1 сек 13928
— Нокс!
Профессор МакГонагалл подозрительно огляделась и застегнула до конца молнию на спортивном костюме. Несмотря на двадцатилетний стаж, в глубине души профессор была уверена, что спорт — это не солидно. Точно так же она была убеждена в том, что её спортивный костюм — замечательная вещь. Вот уже двадцать лет, как Минерва бегает по вечерам, а отвлекающие чары на нём работают, как в первый день. К сожалению, активирует их только серьёзная физическая нагрузка… Поэтому для конспирации — нести через всю школу пару одностоуновых гирь или Нокс.
Попробовав и то, и другое, профессор МакГонагалл выбрала незаметный взмах палочкой. Она всё-таки дама.
По длинному тёмному коридору, потом свернуть налево у третьих доспехов, спуститься по лестнице… Минерва шла не торопясь. Она никогда не торопилась, походка, осанка — за этим надо следить, а не нестись, как антилопа по пустыне. Странно, раньше она думала, что с возрастом приходит безразличие к собственной репутации, но годы шли, а признаваться в собственной маленькой слабости легче не становилось. Она живо представляла себе снисходительные улыбки коллег, а некоторые — одетые во всё чёрное — наверняка сказали бы пару гадостей. В конце концов, у всех есть право на личную жизнь!
Профессор МакГонагалл подошла к Парадной двери. Девочкой она немного опасалась этого огромного деревянного чудовища и никогда не проходила мимо неё одна. Первое, что она сделала, вернувшись в Хогвартс в качестве преподавателя, — преодолела свой страх. Если знать, где искать, то на двери можно разглядеть её инициалы, безжалостно вырезанные тупым перочинным ножиком на провинившейся деревяшке.
Страх действительно ушёл, почему-то в обратном направлении, потому что с тех пор дверь сама распахивалась при приближении профессора.
«С дверью справилась, а свои комплексы преодолеть не можешь!» — самокритично подумала Минерва, переступая порог. Хорошо, хорошо, следующая пробежка — без шпионских ухищрений. Но не сегодня. Сегодня…
Сегодня прекрасный вечер. Воздух свеж, ароматен и тягуч, хоть ложками ешь, а то, что не доешь — закупоривай в бутылки и открывай по одной зимними вечерами.
Грациозно спрыгнув с последней ступеньки, профессор МакГонагалл приземлилась в небольшую лужицу. Вода была прозрачной, поверхность её — после того, как успокоилась поднятая профессором рябь — гладкой. В лужице отразились жёлтые спортивные штаны. Минерва вытянула руки вперёд, присела пару раз, пару раз нагнулась, проверила растяжку — и побежала.
Из директорского кабинета открывался великолепный вид. Резные башенки Хогвартса, верхушки деревьев Леса, ритмично качаемые ветром, тёмные галочки птиц в ярко-синем небе — всё это разом и из одного окна.
Но человека в директорском кабинете не интересовали пейзажи. Он стоял перед мольбертом с кистью в руках и придирчивым взглядом профессионального зельевара рассматривал картину. Его некогда безупречно чёрная мантия была покрыта акварельными разводами, а шею человек нечаянно потрогал рукой, испачканной красной краской. Издалека казалось, что его кто-то укусил.
Вот уже второй месяц профессор Северус Снейп рисовал портрет Альбуса Дамблдора. Мстительно улыбаясь с трудом угадывающимся чертам предыдущего директора Хогвартса, профессор размазывал разноцветные кляксы по холсту. Чем безумнее становилось сочетание цветов, тем совершеннее казался ему портрет. На заднем фоне угадывались жёлтенькие засахаренные конфеты. Старательно прорисованные прожилки лимонных долек стоили профессору двух дней безумно приятного, восстанавливающего нервные клетки труда.
Северус Снейп не мог сказать, зачем он это делал. Дамблдору этим уже не отомстишь — бесполезно. Этот старый ко… колдун, да он бы просто посмеялся над подобной мелочностью!
Он, так нагло заставивший Снейпа испытать на нём совместно модифицированное заклинание! «Авада Кедавра» с ударением на последних слогах создаёт замечательный эффект невесомости для объекта применения. И вот ты уже летишь с высоченной башни Хогвартса, наплевав на ускорение свободного падения и собственный вес, остаточный эффект заклинания щекочет тебе пятки и поднимает настроение. Не успокоившись на удачно завершённом эксперименте, ты отправляешь наспех сделанную копию мёртвого себя на землю, а сам летишь, летишь на пенсию. Ты оставляешь на продуваемой площадке башни того, кто так тебе доверял, так доверял, что даже иногда приходил на твои педсоветы в пижаме, а иногда и не приходил вовсе. Ты оставляешь ему прочное алиби убийцы, ты оставляешь ему школу, глупых детей и корм для русалок в озере. Оставляешь сову для экстренной связи…
Сова, впрочем, ни разу не понадобилась. Ты каждый день пролезал в форточку и разворачивал длинный свиток указаний. Новые цветные мантии со звездочками. Время работы магазинов, где их можно купить. Советы близнецам Уизли — отослать анонимно. Толстые письма для Риты Скитер, отправляемые от имени Батильды Бэгшот.
Профессор МакГонагалл подозрительно огляделась и застегнула до конца молнию на спортивном костюме. Несмотря на двадцатилетний стаж, в глубине души профессор была уверена, что спорт — это не солидно. Точно так же она была убеждена в том, что её спортивный костюм — замечательная вещь. Вот уже двадцать лет, как Минерва бегает по вечерам, а отвлекающие чары на нём работают, как в первый день. К сожалению, активирует их только серьёзная физическая нагрузка… Поэтому для конспирации — нести через всю школу пару одностоуновых гирь или Нокс.
Попробовав и то, и другое, профессор МакГонагалл выбрала незаметный взмах палочкой. Она всё-таки дама.
По длинному тёмному коридору, потом свернуть налево у третьих доспехов, спуститься по лестнице… Минерва шла не торопясь. Она никогда не торопилась, походка, осанка — за этим надо следить, а не нестись, как антилопа по пустыне. Странно, раньше она думала, что с возрастом приходит безразличие к собственной репутации, но годы шли, а признаваться в собственной маленькой слабости легче не становилось. Она живо представляла себе снисходительные улыбки коллег, а некоторые — одетые во всё чёрное — наверняка сказали бы пару гадостей. В конце концов, у всех есть право на личную жизнь!
Профессор МакГонагалл подошла к Парадной двери. Девочкой она немного опасалась этого огромного деревянного чудовища и никогда не проходила мимо неё одна. Первое, что она сделала, вернувшись в Хогвартс в качестве преподавателя, — преодолела свой страх. Если знать, где искать, то на двери можно разглядеть её инициалы, безжалостно вырезанные тупым перочинным ножиком на провинившейся деревяшке.
Страх действительно ушёл, почему-то в обратном направлении, потому что с тех пор дверь сама распахивалась при приближении профессора.
«С дверью справилась, а свои комплексы преодолеть не можешь!» — самокритично подумала Минерва, переступая порог. Хорошо, хорошо, следующая пробежка — без шпионских ухищрений. Но не сегодня. Сегодня…
Сегодня прекрасный вечер. Воздух свеж, ароматен и тягуч, хоть ложками ешь, а то, что не доешь — закупоривай в бутылки и открывай по одной зимними вечерами.
Грациозно спрыгнув с последней ступеньки, профессор МакГонагалл приземлилась в небольшую лужицу. Вода была прозрачной, поверхность её — после того, как успокоилась поднятая профессором рябь — гладкой. В лужице отразились жёлтые спортивные штаны. Минерва вытянула руки вперёд, присела пару раз, пару раз нагнулась, проверила растяжку — и побежала.
Из директорского кабинета открывался великолепный вид. Резные башенки Хогвартса, верхушки деревьев Леса, ритмично качаемые ветром, тёмные галочки птиц в ярко-синем небе — всё это разом и из одного окна.
Но человека в директорском кабинете не интересовали пейзажи. Он стоял перед мольбертом с кистью в руках и придирчивым взглядом профессионального зельевара рассматривал картину. Его некогда безупречно чёрная мантия была покрыта акварельными разводами, а шею человек нечаянно потрогал рукой, испачканной красной краской. Издалека казалось, что его кто-то укусил.
Вот уже второй месяц профессор Северус Снейп рисовал портрет Альбуса Дамблдора. Мстительно улыбаясь с трудом угадывающимся чертам предыдущего директора Хогвартса, профессор размазывал разноцветные кляксы по холсту. Чем безумнее становилось сочетание цветов, тем совершеннее казался ему портрет. На заднем фоне угадывались жёлтенькие засахаренные конфеты. Старательно прорисованные прожилки лимонных долек стоили профессору двух дней безумно приятного, восстанавливающего нервные клетки труда.
Северус Снейп не мог сказать, зачем он это делал. Дамблдору этим уже не отомстишь — бесполезно. Этот старый ко… колдун, да он бы просто посмеялся над подобной мелочностью!
Он, так нагло заставивший Снейпа испытать на нём совместно модифицированное заклинание! «Авада Кедавра» с ударением на последних слогах создаёт замечательный эффект невесомости для объекта применения. И вот ты уже летишь с высоченной башни Хогвартса, наплевав на ускорение свободного падения и собственный вес, остаточный эффект заклинания щекочет тебе пятки и поднимает настроение. Не успокоившись на удачно завершённом эксперименте, ты отправляешь наспех сделанную копию мёртвого себя на землю, а сам летишь, летишь на пенсию. Ты оставляешь на продуваемой площадке башни того, кто так тебе доверял, так доверял, что даже иногда приходил на твои педсоветы в пижаме, а иногда и не приходил вовсе. Ты оставляешь ему прочное алиби убийцы, ты оставляешь ему школу, глупых детей и корм для русалок в озере. Оставляешь сову для экстренной связи…
Сова, впрочем, ни разу не понадобилась. Ты каждый день пролезал в форточку и разворачивал длинный свиток указаний. Новые цветные мантии со звездочками. Время работы магазинов, где их можно купить. Советы близнецам Уизли — отослать анонимно. Толстые письма для Риты Скитер, отправляемые от имени Батильды Бэгшот.
Страница 1 из 3
