Фандом: Гарри Поттер. Заглянем в будущее. Настоящая любовь не заканчивается, пока длится жизнь. Она становится только сильней, глубже, богаче, и как магнит притягивает на свою орбиту новых людей, разнообразные события и приключения. Сбывается даже то, что кажется нереальным или почти недоступным… У Гарри и Северуса появился сын.
Добавить в моё избранное
172 мин, 4 сек 19187
Заводная блондинка-кокетка, впрочем, ответила… согласием… а вот её старшая сестра, почти всё время хранившая таинственное молчание, не проронила ни «да», ни «нет». Это очень озадачило Индиану и окончательно испортило ему настроение.
Переодеваясь перед ужином, всё ещё возбуждённый и весёлый Магнус спросил у него:
— Ты за что на меня сердит? Сам ведь сказал, что они тебе ни к чему, а мне очень размножаться хочется.
— Что ты всё про детей, да про детей? — как-то вяло откликнулся Инди. — Сам ещё пацан, совсем одурел? Смотреть на тебе сегодня прот… невозможно было.
— Про каких детей? — пропустив мимо и так покрасневших ушей последнее замечание, воскликнул Магнус. — Ты что! Просто не знаю, как назвать, не «спариваться» же или«совокупляться», фу, гадкие слова!
— Гадкие? Тогда, может, «заниматься любовью»? — предложил свою версию другой филолог. — Нет, — и отмел свою же версию, непроизвольно вздохнув.
— Ух, а ты уже это… делал? За… нимался?
— Ты бы знал, — сказал Иди и отвернулся.
— Вот я и говорю, размножаться хочется, а вот любовью заниматься… — вдруг осознал Магнус Амадей и осел прямо на покрытый циновками пол, — совсем не хочется! Что делать, Ацтек?
— Сначала определиться, которая тебе больше нравится.
— Нет. Обе. Разве их разделить? Они разные, и такие — ух! И потом, если я одной откажу, другая обидится. Я же симпатичный? — Эльэм напряг не слишком объёмные, но вполне рельефно проступившие мышцы на плечах и прессе. — Заметил, как они на меня смотрели? Беленькая так глазами и стреляла, и эти, ну, булочки её… — Покраснел он уже в который раз за день. — А чёрненькая вообще от меня в ступор впала, точно тебе говорю. Так что делать, Ацтек?
— Не знаю! Решай сам, — вдруг зло ответил Снейттер и пулей выскочил из бунгало.
Может быть, именно поэтому, когда на впервые оставшегося без дружеской поддержки самого младшего Малфоя обрушился кошмар родственной разборки, нервы мальчишки не выдержали и он, давясь слезами, просто крутанулся на месте и исчез…
Последняя реплика Тедди «Да пусть обручится, ему жениться можно будет только через пять лет. Не получится статус менять из-за участия в долгосрочном экспер»… так и осталась незаконченной — Скорпиус, первым увидев аппарационное облачко, закричал:
— Куда, Мани? Наш сыночек пропал! Что мы наделали, сволочи!
А в это время герой-любовник, больно ударившийся о песок в полумиле от места скандала (дальше аппарировать не вышло, и слава Мерлину!), опозоренный, обруганный семьей и даже крестным, отвергнутый другом и не поддержанный острым на язык свободолюбивым Хорси, зло срывал веревку с лёгкой папирусной лодочки, привязанной к столбикам на воде… Он влез в нее и, с тоской поглядев на полную, ярко-оранжевую луну, ударил двулопастным веслом. Через несколько секунд скрылся в низко стелящимся тумане. Глаза бедному беглецу застилали уже не сдерживаемые слезы. Что погода стремительно меняется, он не заметил…
Индиана, между тем, брёл по тёмному берегу, по самой кромке воды, утопая ступнями во влажном быстро остывающем песке, и страдал. Так и сказал сам себе предельно честно: «Я страдаю, но ничего не поделаешь». Жизнь — сложная штука. Разрушить надежды и едва нарождающееся счастье лучшего друга? Нет, это невозможно. Но дело даже в другом. С Магнусом они поговорили бы по-мужски, тот — отличный парень и всё понял бы. Подай Марджери хоть какой-то знак, что благосклонна к Индиане… За такую девушку можно было бы даже сражаться. На дуэли. За прекрасную даму. До первой крови, по-братски. Нужно! Но старшая мисс Отарди всё время молчала, была рассеяна, на Индиану не смотрела, а зато с Мани, как тот утверждает, глаз не сводила. Небось втюрилась с первого взгляда. Вполне возможно — вон какой Магнус красавец, стройный, белокурый, глаза выразительные, огромные, улыбка, то да сё… Э-эх, женскому сердцу не прикажешь! Вот ты, Индиана Северус, и познал первую любовь, безответную, горькую. И бредёшь, как отшельник, по пустыне, иссохшей без любимой, и даже нет у тебя надежды испить из райских её губ живительной воды… За этими поэтическими страданиями, всё быстрее перебирая по песку ногами, почти припустившись на бег, суровый и решивший навсегда остаться в одиночестве и прожить жизнь в уединении Индиана не замечал даже, что за спиной, чуть справа, от чёрного горизонта тянутся к острову, будто намагниченные, дымообразные полосы мутноватого воздуха, поднимают на воде тревожную рябь, шелестят усиливающимся ветром, сворачиваются в спирали. И с каждым шагом Повелителя бурь их становится всё больше и больше.
Переодеваясь перед ужином, всё ещё возбуждённый и весёлый Магнус спросил у него:
— Ты за что на меня сердит? Сам ведь сказал, что они тебе ни к чему, а мне очень размножаться хочется.
— Что ты всё про детей, да про детей? — как-то вяло откликнулся Инди. — Сам ещё пацан, совсем одурел? Смотреть на тебе сегодня прот… невозможно было.
— Про каких детей? — пропустив мимо и так покрасневших ушей последнее замечание, воскликнул Магнус. — Ты что! Просто не знаю, как назвать, не «спариваться» же или«совокупляться», фу, гадкие слова!
— Гадкие? Тогда, может, «заниматься любовью»? — предложил свою версию другой филолог. — Нет, — и отмел свою же версию, непроизвольно вздохнув.
— Ух, а ты уже это… делал? За… нимался?
— Ты бы знал, — сказал Иди и отвернулся.
— Вот я и говорю, размножаться хочется, а вот любовью заниматься… — вдруг осознал Магнус Амадей и осел прямо на покрытый циновками пол, — совсем не хочется! Что делать, Ацтек?
— Сначала определиться, которая тебе больше нравится.
— Нет. Обе. Разве их разделить? Они разные, и такие — ух! И потом, если я одной откажу, другая обидится. Я же симпатичный? — Эльэм напряг не слишком объёмные, но вполне рельефно проступившие мышцы на плечах и прессе. — Заметил, как они на меня смотрели? Беленькая так глазами и стреляла, и эти, ну, булочки её… — Покраснел он уже в который раз за день. — А чёрненькая вообще от меня в ступор впала, точно тебе говорю. Так что делать, Ацтек?
— Не знаю! Решай сам, — вдруг зло ответил Снейттер и пулей выскочил из бунгало.
Может быть, именно поэтому, когда на впервые оставшегося без дружеской поддержки самого младшего Малфоя обрушился кошмар родственной разборки, нервы мальчишки не выдержали и он, давясь слезами, просто крутанулся на месте и исчез…
Последняя реплика Тедди «Да пусть обручится, ему жениться можно будет только через пять лет. Не получится статус менять из-за участия в долгосрочном экспер»… так и осталась незаконченной — Скорпиус, первым увидев аппарационное облачко, закричал:
— Куда, Мани? Наш сыночек пропал! Что мы наделали, сволочи!
А в это время герой-любовник, больно ударившийся о песок в полумиле от места скандала (дальше аппарировать не вышло, и слава Мерлину!), опозоренный, обруганный семьей и даже крестным, отвергнутый другом и не поддержанный острым на язык свободолюбивым Хорси, зло срывал веревку с лёгкой папирусной лодочки, привязанной к столбикам на воде… Он влез в нее и, с тоской поглядев на полную, ярко-оранжевую луну, ударил двулопастным веслом. Через несколько секунд скрылся в низко стелящимся тумане. Глаза бедному беглецу застилали уже не сдерживаемые слезы. Что погода стремительно меняется, он не заметил…
Индиана, между тем, брёл по тёмному берегу, по самой кромке воды, утопая ступнями во влажном быстро остывающем песке, и страдал. Так и сказал сам себе предельно честно: «Я страдаю, но ничего не поделаешь». Жизнь — сложная штука. Разрушить надежды и едва нарождающееся счастье лучшего друга? Нет, это невозможно. Но дело даже в другом. С Магнусом они поговорили бы по-мужски, тот — отличный парень и всё понял бы. Подай Марджери хоть какой-то знак, что благосклонна к Индиане… За такую девушку можно было бы даже сражаться. На дуэли. За прекрасную даму. До первой крови, по-братски. Нужно! Но старшая мисс Отарди всё время молчала, была рассеяна, на Индиану не смотрела, а зато с Мани, как тот утверждает, глаз не сводила. Небось втюрилась с первого взгляда. Вполне возможно — вон какой Магнус красавец, стройный, белокурый, глаза выразительные, огромные, улыбка, то да сё… Э-эх, женскому сердцу не прикажешь! Вот ты, Индиана Северус, и познал первую любовь, безответную, горькую. И бредёшь, как отшельник, по пустыне, иссохшей без любимой, и даже нет у тебя надежды испить из райских её губ живительной воды… За этими поэтическими страданиями, всё быстрее перебирая по песку ногами, почти припустившись на бег, суровый и решивший навсегда остаться в одиночестве и прожить жизнь в уединении Индиана не замечал даже, что за спиной, чуть справа, от чёрного горизонта тянутся к острову, будто намагниченные, дымообразные полосы мутноватого воздуха, поднимают на воде тревожную рябь, шелестят усиливающимся ветром, сворачиваются в спирали. И с каждым шагом Повелителя бурь их становится всё больше и больше.
Глава 14-1
«Уплыву, далеко-далеко, от позора, от тех, кто меня любит, но не понимает, и никогда не поймёт! Вот самое ужасное: нет в жизни понимания! Поймите меня, люди, и я буду счастлив! — уже осознав, что ведёт себя совершенно не как взрослый мужчина, Магнус тем не менее с удовольствием продолжал самонакручивание.
Страница 41 из 49
