Испытание Скорби

Жадный скорбный призрак

Дан Мора, приют Морхир, изгоек эльфийского народа, производила тягостное впечатление — с тех самых пор, как богиня Элен обрушила свой гнев на когда-то мощную и славную крепость и обрекла ее защитниц, в минуту слабости отвернувшихся от богини, на Испытание Скорби. Эльфийкам было некогда восстанавливать стены и крыши — атаки демонов оставляли им время разве что для печали и тоски, словно разлитых в воздухе этого места. Даже люди чувствовали себя здесь подавленно, и вид руин, останков прошлого могущества, только усиливал это ощущение. Сосуд Души никогда не была склонна к меланхолии, но и ей становилось неуютно среди древних стен. Только мягкий свет фонарей, да пестрая россыпь цветов, посаженных эльфийками (на это силы у них еще находились), радовали ее глаз. Шайкан с грустью подумала о величественных лесах Финон Мир, о которых столько читала в детстве и юности — какой контраст со здешним пейзажем. А что же должны чувствовать сами Морхир, которые лишились своей родины? Неудивительно, что они так легко впали в апатию и поддались скорбным призракам, которыми стали их сестры, погибшие в последней битве с демонами.

Как бы то ни было, долго рассуждать на эту тему Сосуд Души не имела ни времени, ни желания — именно для того, чтобы освободить эльфиек от чар призраков, она и пришла сюда. Точнее, для того, чтобы попросить у них помощи в освобождении родины, но об этом не могло идти речи, пока подавляющее большинство Морхир лишено воли и служит кормом для демонов, лакомящихся кровью бессмертных. Только королева Санша и несколько ее телохранительниц не поддались чарам и держали оборону в руинах дворца, но много ли они могли?

Сосуд Души посмотрела на небо, уже начинавшее светлеть. Близился рассвет; оставалось чуть меньше суток до следующего прихода демонов, появлявшихся ровно в полночь. За это время она должна была упокоить всех призраков — пятерых, как сообщили лучницы королевы. Но, насколько она знала из личного опыта и из прочитанных книг, магия мало поможет. Для таких неупокоенных душ требовалось нечто иное — дар убеждения, мудрое слово, помощь в чем-либо… Сила оружия — последнее, что пригодится здесь. Это же подтвердила и королева.

Что ж, она была готова сделать все, лишь бы получить войска для защиты своей родины. Другого выбора у Сосуда Души не имелось… Оставив братьев и сестер ждать у выхода из дворца, она решительно устремилась по полузаросшей улице туда, где заметила с возвышения туманную фигуру, минуя оцепеневших и не реагирующих ни на что Морхир. Чем дальше Сосуд Души шла, тем больше их замечала — верный признак того, что она не ошиблась.

Наконец показалась и сама виновница несчастья, постигшего Дан Мору: призрачная эльфийка, окутанная сумрачной аурой, скребла почти обвалившуюся стену — точнее, пыталась скрести, бесплотные руки проваливались в камень. Увидев приближающуюся смертную, она остановилась, выжидательно и печально глядя на гостью. Скорбные чары не действовали на разум Шайкан, и та смогла подойти почти вплотную.

— Этот мир больше не твой, призрак, — начала Сосуд Души. — Уходи.

— Но я хочу жить! — донесся в ответ голос-шелест, далекий, словно с другого берега посмертия. — Почувствовать себя живой… Хотя бы ненадолго… Тогда я уйду!

Первым побуждением Сосуда Души было поразить призрака молнией и отправить на Реку Душ — от таких речей один шаг до вампиризма, превращения неупокоенной души, в общем-то, почти безобидной и не причиняющей прямого вреда, в жадную и ненасытную нежить. Но отчаяние в голосе немертвой эльфийки пробудило в ней сочувствие, и решение пришло тут же:

— Возьми немного моей жизненной силы.

Финвен любила жизнь. Дуновение ветра, журчание ручья, щебет птиц и смех сестер; краски рассвета и заката, блеск звезд по ночам и солнечные лучи в жаркий полдень; мех дикой кошки под рукой, когда та бесстрашно подходила приласкаться к Финвен, отдыхающей в прохладной тени деревьев; усталость натруженных за день рук и ног, даже боль в пальцах, намозоленных тетивой, после усердной тренировки на стрельбище. Даже уныние и тоску Финвен принимала как должное, считая неотъемлемой частью жизни. Она все сумела принять…

Кроме смерти.

Во время очередного боя ее рука дрогнула, и стрела пролетела мимо врага. Забилось в конвульсиях изящное тело, отброшенное одним мощным ударом лапы демона, словно не понимая, что произошло, пытаясь снова встать, вернуться в строй — к жизни. Бесполезно — душа уже покинула оболочку, нагая и дрожащая. Полуобезумев, она цеплялась за остывающее тело, желая снова войти в него, как в щедрый и гостеприимный дом; но двери этого дома закрылись перед ней навсегда…

Зов, что сильнее всего на свете, властно тянул ее вперед, к берегам Реки Душ, требовал подчиниться естественному порядку, установленному даже не богами, для которых тоже есть смерть. Но Финвен не могла отправиться туда — страх заставлял ее цепенеть.