Испытание Скорби

Неужели теперь ее судьба — бесконечные волны, мало-помалу размывающие память обо всем, что дорого, или, что еще хуже — пустые холодные берега, усыпанные пеплом, никогда не озаряемые солнцем, и бессмысленные скитания в поисках того, что душа уже не сможет найти здесь, среди других отверженных?

Она проигнорировала зов и осталась в мире живых, которому уже не принадлежала. Дух Финвен плыл над землей, не чувствуя мягких касаний травы, проходя сквозь деревья. Финвен тщетно пыталась снова потрогать грубую кору, ощутить ее жесткость и прочность, найти хоть какую-то опору в отторгающем призрака мире — пальцы легко и незаметно пронзали стволы, не причиняя вреда ни себе, ни деревьям. Она отправилась к зеркалу вод, где так часто любила отдыхать когда-то, попыталась зачерпнуть из озерца, как раньше, чтобы умыться — поверхность воды даже не дрогнула. Ни запахов, ни вкусов, ни ощущений — все это было навеки утрачено для Финвен. Она всхлипнула, продолжая безуспешно хватать воду, но слезы не шли, к бестелесному горлу подступал только вой, ужасный, вызванный мукой, неизвестной существам из плоти и крови.

Финвен не проклинала несправедливость богов и судьбы, даже того демона, что убил ее тело, и собственную ошибку — все это стало неважным. Она хотела снова жить, жить, еще раз вдохнуть воздух родных мест, прислониться спиной к остаткам каменной стены, дарующим приятную прохладу, охотиться в лесу вместе с сестрами, цепко сжимая лук и без промаха поражая цель… Хотя бы еще один раз, этого будет достаточно! Душа стремительно полетела домой, туда, где оставались другие живые — может, там ей помогут?

— О, пожалуйста, — умоляла Финвен, взывая к проходящим мимо сестрам. — Пожалуйста… — но никто не понимал, чего она хочет. Эльфийки останавливались, что-то бессвязно бормотали, устремляя пустеющие взгляды в никуда, поддаваясь силе скорбного призрака, не обузданной даже ее волей. Все было бесполезно: они теряли желание жить, но это ничем не помогало Финвен — ее собственное лишь усиливалось.

Ночью прилетели демоны и пили жизненную силу безвольных эльфиек; Финвен чувствовала, что может поступить так же, эманации чужой энергии манили ее, но не могла перешагнуть через себя и причинить прямой вред сестрам — даже в нынешнем состоянии. Вот если бы одна из них согласилась поделиться добровольно…

— Дайте мне хоть что-то, чтобы почувствовать себя живой! — крик рвался из самых глубин неприкаянной души. Но никто его не слышал — Финвен была одна среди глухих ко всему, заколдованных ею же самой Морхир. Только устоявшие перед скорбным призраком эльфийки, нашедшие убежище в руинах королевского дворца, перехватили луки и мечи поудобнее, готовясь дать отпор врагу.

— Вы правда сделаете это? — лицо призрака озарилось надеждой, отнять которую хуже смерти. Сосуд Души кивнула, не собираясь отступать от обещания. — Клянусь, я уйду! Стойте спокойно, больно не будет…

Сосуд Души не дрогнула, когда ледяные когти коснулись ее души, а дыхание смерти — тела; она чувствовала, как что-то перетекает от нее к призраку, в глазах начало темнеть, но вскоре это чувство прошло.

Финвен жадно впитывала чужую жизненную силу, такую сладостную — за несколько ударов сердца она ощутила столько, сколько за последние века. Ей показалось, что она снова может дышать — ветер нес запах болот, но для нее он был упоителен. Руки Финвен налились силой, и, казалось, обрели плоть, сердце бешено забилось, гоня кровь по жилам. Все вокруг снова стало живым и реальным, как она сама… Она огляделась, стараясь запомнить каждую мелочь, чтобы навсегда сохранить в памяти — мох, облепивший полуразрушенную каменную стену позади нее, изящество фонарей-цветов, даривших свет ей и сестрам по ночам, яркое оперение птички, присевшей на обвалившуюся колонну. Вихрь чувств пьянил призрака — никогда еще Дан Мора не казалась ей настолько прекрасной, даже в те дни, когда крепость не была разрушена.

Мгновение схлынуло, и Финвен лишилась обретенных чувств; но больше она не страдала, словно вобрав за краткий миг всю недожитую вечность.

— Да, жизнь прекрасна, — прошептала она, умиротворенно кивнув — по старой привычке. — Благодарю, смертная душа.

Зов зазвучал с новой силой — теперь Финвен ему не противилась. Воздух взвихрился, и призрак исчезла; развеялись и чары, вызванные ее жаждой. Друиды, пришедшие в себя, немедленно призвали свою магию, дружно направили целительные потоки на Сосуд Души, восполняя отданную жизненную силу. Та вздохнула полной грудью — первая часть проклятия Дан Моры снята.

Испуганный скорбный призрак

Второго призрака Сосуд Души отыскала среди обломков когда-то впечатляющей колоннады — эльфийка беспокойно металась то туда, то сюда, не находя себе места; людей она даже не заметила сразу.

— Прекрати преследовать нас, призрак! — обратила на себя внимание Сосуд Души.

— Я не могу! — от бестелесного силуэта исходили почти осязаемые волны отчаяния, боли и страха.