Встречи

Оба на мгновение замирают, не понимая, как такое могло произойти, но затем Нисей чуть крепче прижимается к мягким дрогнувшим губам художника, и Кио, растерявшись, позволяет себя поцеловать, не замечая, как начинает отвечать умелым губам, вцепляясь пальцами в отворот черного драпового пальто.

Поцелуй выходит долгим, вкусным и упоительным. Нисей, мягко скользнув своей рукой по руке Кио, обхватывает его за талию, привлекая к себе.

— «Нет», значит? — отстраняясь, едва заметно улыбается он, заглядывая в лиловые глаза.

— Да, — выдыхает Кио, и, секунду колеблясь, видимо что-то решая для себя, вновь приникает к губам наглого, невыносимого Акаме.

Художник только сейчас начал осознавать, что его тянуло к зеленоглазому красавцу еще с момента встречи в Гоуре.

Нисей отвечает мягко и неторопливо, растягивая удовольствие, заставляет художника чуточку жадничать и кусаться в ответ.

Возбуждение и наслаждение волной прокатываются по телу и тлеющее, неразделенное ни с кем желание разгорается, как костер на ветру.

Еще никогда Кио не чувствовал такой огненной, опаляющей страсти, причем вспыхнувшей так внезапно и к почти незнакомому человеку.

Ведь Нисей для него все еще незнакомец, хоть и виделись они довольно часто, особенно в последнее время.

Когда поцелуй заканчивается, Боец не сразу отстраняется, ласково приникая к уголку губ разомлевшего художника.

— Ты не против провести этот вечер со мной? — спрашивает он, заглядывая в лиловые потемневшие глаза.

Он чувствует разлившееся в воздухе желание и улыбается дерзкой, соблазнительной улыбкой.

Нисей и предположить не мог, чем эта встреча может вот так обернуться.

И если он с Сеймеем просто от нечего делать, пощекотать собственные нервы, так сказать, то с Кио… он еще не определился, но, как ему кажется, будет что-то намного серьезней.

Кио, шумно вздохнув, молчаливо кивает и, отстранившись, достает из кармана куртки телефон, чтобы вызвать такси.

«Будь что будет. От этого демона все равно не скрыться», — думает художник, когда они уже поднимаются в его одинокую холостяцкую квартиру. За всю дорогу они не проронили ни слова.

Захлопнувшаяся за ними дверь квартиры, жадные поцелуи в темноте, горячие ладони, расстегивающие и стаскивающие куртку и следом пальто.

Едва заметные нежные прикосновения тонких алебастровых пальцев к покрасневшей скуле художника.

Страсть струится по венам жидким огнем, желание прижаться так, чтобы даже воздуха не осталось, непреодолимо, и Нисей притягивает его к себе, крепко обнимая.

— Ты когда-нибудь спал с мужчиной? — тихий, хриплый, у самого уха, низкий голос Бойца посылает по телу волну крупной дрожи.

— Было пару раз, — так же хрипло отвечает Кио, прижимаясь к нему в ответ и обвивая руками его плечи.

— Ты… не будешь против того, что я буду сверху? — Нисей ласково целует его в висок, спускаясь чередой легких поцелуев к уху, увешанному пирсингом, обводит горячим влажным языком колечко за колечком, вырывая у Кайдо тихий стон.

— Н-нет… — художник прижимается к бедрам Нисея, и чуть повернув голову, впивается в его губы несдержанным, головокружительным поцелуем.

Тела охвачены жаром, но так страшно сделать неверное движение, высказать ненужное вслух, заметить притаившуюся тревогу.

Парни на ощупь добираются до разложенного дивана, опускаясь на прохладные простыни.

— Я буду нежен, — осторожно вжимаясь своими бедрами в бедра художника, Нисей опирается на руки, нависая сверху, и, откинув набок волосы, приникает ласковым поцелуем к бешено бьющейся венке на шее Кио.

— Не обещай того, чего не сможешь сделать, — тихо выдыхает тот, запрокидывая голову, чтобы тут же почувствовать легкий укус около ключицы.

— Ты мне не веришь? — Боец поднимает голову и в упор смотрит на Кио.

— Верить… Я не могу тебе сказать, верю или нет, но то, что ты сейчас здесь — для меня это сродни доверию, — Кио отворачивается, он не хочет предстать перед этим красивым и непонятным парнем совсем уж холодным и враждебным ко всему человеком.

— То же можно сказать и обо мне, — вдруг говорит он, чем ввергает Кио в шок. — Я не пойду с тем, кто не вызывает во мне хотя бы каплю доверия.

— Ты странный, — Кио постепенно расслабляется под неторопливыми нежными прикосновениями, что дарят руки Нисея.

— Ты тоже, — улыбается тот и, склонившись, слегка трется носом о нос художника, а затем приникает к его губам в ненавязчивом поцелуе.

Яркие лучи зимнего солнца затопили комнату художника теплым светом.

Нисей нехотя приоткрывает пушистые длинные ресницы, являя темный от сна взгляд зеленых глаз.

Тихо играет музыка где-то в другой комнате, плывет вкусный аромат свежеприготовленной еды.

Боец переворачивается на спину, и улыбка появляется на чуть припухших губах.