Вампиры

Месяцы тянулись бесконечно. Он просматривал отчеты с шахт, следил за логистикой, разбирал документы для исков, обеспечивал прием рабов — тех самых несчастных, кого презирал, тех, кто отказался от быстрой смерти.

Дни казались неделями. Рутина поглощала его целиком, не оставляя времени для размышлений, и все-таки иногда, выгадывая пару минут, он задавался вопросом, когда закончится ссылка.

— Так будет безопаснее, — сказал на прощание Император. Теперь Этьен получал баснословные доходы, у него в подчинении были сотни вампиров и десятки тысяч смертных. Наемная охрана сменилась лично преданными младшими — лучшими из тех, кто был доступен на теневом рынке. Хельг позаботился о том, чтобы его «мальчику» ничего не грозило.

Другие сказали бы, что он купается в роскоши. Но Этьен был уверен, что его наказали, и постоянно спрашивал себя, где допустил промах.

Очередная партия рабов стояла перед ним — все как один опустили глаза, смотрят в пол перед собой, опасаясь ударов надсмотрщиков. На месте бедолаг Этьен опасался бы еще больше, он-то знал, что до столицы доберется от силы седьмая часть, а остальных спишут по какой-нибудь нелепой статье. Надсмотрщиками не становились спокойные вампиры — только те, кому нужен был малейший повод для проявления звериной жестокости. И этот повод они находили за время путешествия не раз.

Нужно было проверить протоколы судей, поставить печать и проследить за тем, чтобы на корабль погрузили всех. Дальнейшая ответственность за сохранность груза ложилась на плечи транспортников. Беглый взгляд, несколько раз втянуть воздух — услышать слишком сильный адреналин для него не сложно, и в конце кивок. Забирайте. Ничего дурного они не задумали. Работа здесь закончена.

В столице Этьену казалось, что в их мире можно создать место, которое потомки могли бы назвать достойным. Он никогда не обольщался бессмертием, понимая, что это понятие очень условно — можно убить вампира в поединке, можно отравить, а можно просто пресытиться и начать искать смерть самостоятельно. В конечном счете, никто из вампиров не был абсолютно бессмертным, просто их жизнь тянулась очень долго.

Особенно хорошо это ощущалось здесь, в семнадцатом промышленном секторе. Они добывали металлы. Спутники планет системы были сплошь усыпаны ценным товаром. Ищешь очередную цель, ставишь оборудование, ждешь, пока наполнятся ангары, отправляешь груз в столицу. И так раз за разом.

Бесконечно. Буквально бесконечно. Бывали минуты, когда Этьен начинал думать, что смерть он встретит именно здесь. Он даже представлял себе, как это будет — открыть шахту промышленного лифта, а потом при помощи нехитрой магии придать себе нужное ускорение. Можно даже красиво сгореть где-нибудь возле звезды. Работа возвращала его к жизни, и она же лишала его желания жить.

Хуже всего было то, что он до сих пор помнил вкус той крови. Хотелось бы помнить нечто большее, но, судя по всему, Хельга он интересовал исключительно как «мальчик» — игрушка, которую можно научить чему-то, подарить красивый дом и наблюдать издалека. Такое отношение унижало, раздражало, бесило, а потом… потом он снова вспоминал вкус крови.

Временами, стоя возле широких иллюминаторов орбитальной станции, глядя вдаль космоса, он ловил себя на том, что проводит пальцами по собственным губам. Хотелось еще. Хотелось раствориться в этой крови. Если бы Хельг предложил ему контракт, Этьен согласился бы, не задумываясь. Получить столько крови, сколько он захочет, а потом… потом все равно. Вместо контракта он был здесь, на лучшей из возможных для его происхождения должностей, окруженный преданными до безумия охранниками и сонмом рабов.

По истечении первого года он связался со столицей под нелепым предлогом. В обращении было сказано, что ему требуется аудиенция для согласования поставок. Отказ пришел тут же: «Его Величество занят». Как пощечина. Этьен провел ладонью по щеке, вспоминая ту самую пощечину, и заплакал. Обратно он не вернется. Глупо рассчитывать на это. Его отправили в этот промышленный ад навсегда, и если он попытается вернуться… Глупая отчаянная мысль — такой поступок будет выглядеть слишком явным жестом отчаяния. Хельг не уделит ему время. Он не уделил ему даже минуты, чтобы лично отказать в визите.

Начались недели поисков. Он искал то, что может помочь ему забыться — кровь, вино, наркотики, секс.

Первыми под руку попались рабы. Очередная поставка сорвалась, и он получил выговор от администрации корпорации в столице. Хельг не прикрыл его. Еще одна пощечина. Поиски превратились в безумие.

День за днем он все меньше внимания уделял работе, окружив себя помощниками и заместителями, и однажды проснулся после очередной бурной ночи с мыслью о том, что ему попросту нечего делать. Набросив помятый сюртук чужой формы, он отправился в отсек отдыха и занял неприметное место. Отсюда его сложно было увидеть случайно. Люди приходили и уходили — охрана, надсмотрщики, чиновники, персонал станции.