Фандом: Ориджиналы. Перед вами не одна большая работа, а несколько разного размера, объединенных общей вселенной, атмосферой и затронутыми темами. Они были выложены на «Фикбуке» отдельными текстами, но я принял решение опубликовать весь цикл в хронологическом порядке одним«макси» для удобства читателей. Цикл о«вампирах» занимает для меня особое место в творчестве, поэтому я счел уместным написать небольшое предисловие. Если вы раздумываете, стоит ли погружаться в эту серию работ, возможно, мои пояснения помогут вам сделать правильный выбор.
Добавить в моё избранное
510 мин, 52 сек 14430
— Хельг, наконец, перевел взгляд на сына.
— Мне нужны досье лучших выпускников.
— Разумеется.
Не сказал.
Не смог.
И никогда не сможет.
День, когда ему придется убить Хельга.
Гиэрре привалился к закрытой двери своей комнаты, представляя себе, как жизнь отца обрывается, и он сам становится Императором.
По щекам текли слезы.
Наверное, в этот день он найдет способ покончить с собой.
Вместо ощущения свободы внутри поселилось чувство ужасающей пустоты, словно в его существовании больше не было чего-то жизненно важного.
Шли дни, и нужно было готовиться к традиционной церемонии, а вместо этого он погружался в себя все глубже, отправив подальше прислугу и массивный штат советников отца.
Всё должно было закончиться иначе.
Самое вкусное на десерт, думал он раньше.
Операция была идеальной. Безупречный шедевр долгосрочного планирования.
Участники не представляли, какую роль им придется исполнить, и только внутри его собственного сознания разворачивалась панорама взаимосвязей чужих поступков.
Бабочка взмахнет крылом, и ураган на другом конце их мира сметет недальновидного и слабого тирана.
Он слишком переоценил отца.
Когда до него добралась весть о том, что Император находится в стазис-капсуле, он не поверил. Слабая связь между ними не позволяла ощутить подобного — общей крови едва хватало на то, чтобы изредка, находясь с отцом в одной комнате, он ощущал толику чужих эмоций.
Непозволительная небрежность.
Теперь, когда работа всей его жизни только начала приводить в движение сложнейшую цепь событий, ублюдок оказался в стазисе.
На грани жизни и окончательной смерти.
Вместо эйфории от проделанного перед ним была только пустота.
Бессмысленность всей его жизни.
Посвятить себя кропотливым планам, принести стольких в жертву ради этого, утратить близких людей, а в конце…
В дороге он размышлял только о том, что, по крайней мере, последний удар остается за ним.
Прервать жизнь Императора должен наследник.
В тронном зале стояла толпа старейших аристократов — представители наиболее древних и уважаемых фамилий. Среди них были и те, кому предки доверили смысл проекта «Деус». Рукотворный бог на пьедестале.
Хельг протиснулся сквозь толпу, провожаемый недовольным ропотом. Они хотели, чтобы наследник объяснил им, что происходит. Те, кому смысл происходящего был известен, предпочитали молчать. Секрет выгоден до тех пор, пока остается секретом.
Он зашел внутрь.
Фигура отца в капсуле выглядела жалко. Вместо обычного кресла внутри находился раствор жизнеобеспечения: отвратительные на вкус смесь крови и питательной среды, имитирующие материнскую утробу.
— Доигрался, — сказал Хельг, стараясь насладиться хотя бы финальной частью. Пусть чужая глупость лишила его остальных ходов, эндшпиль остается за ним.
Но вместо злости внутри все сжималось от жалости и страха.
Вот что ждет тебя, если ты не успеешь завершить задуманное. Вот что произойдет, если ты не сможешь уничтожить мир. Вот как будет смотреть на тебя твой собственный ребенок.
Заметив перемену на его лице, Император скривил губы в усмешке. Говорить он уже не мог — только улыбаться. Слишком слабая связь крови, а для настоящей беседы нужен воздух в легких.
— Хочу, чтоб ты знал, — прошипел Хельг, подобравшись ближе. — Ты потратил свою жизнь впустую, ничего не смог добиться и даже сдох жалко! Никто не будет вспоминать тебя, а когда я уничтожу этот мир, где-нибудь в другом месте — для таких, как мы, его наверняка создали — я найду тебя и превращу твою жизнь в ад.
Император беззвучно рассмеялся. Тело затряслось внутри капсулы, а потом согнулось пополам от приступа боли. Смерть для них была куда страшнее жизни.
Созданное в ходе сложнейшего процесса на стыке науки и магии, тело постепенно отказывалось выдерживать ежедневные нагрузки, а в конце просто переставало работать, увеличивая и без того невыносимую боль в разы.
Нет, он никогда не допустит подобного. Мир погибнет с ним вместе — быстро и безболезненно. И сейчас рушится последняя преграда между конечной целью и её исполнителем.
Хельг заставил себя улыбнуться. Не важно, что он чувствует на самом деле — отец увидит на его лице удовольствие и превосходство. В сочетании с болью, которую приносит ему сейчас этот мир, наверное, достаточно красивая месть.
— Сейчас я открою капсулу, и у тебя будет какая-нибудь жалкая минута, — прошептал Хельг, легко касаясь ладонью панели управления. — Надеюсь, хотя бы напоследок ты сможешь сказать что-то достойное. Всю свою жизнь я презирал тебя, искренне убежденный, что твое место среди опустившихся рабов в сточных канавах.
— Мне нужны досье лучших выпускников.
— Разумеется.
Не сказал.
Не смог.
И никогда не сможет.
День, когда ему придется убить Хельга.
Гиэрре привалился к закрытой двери своей комнаты, представляя себе, как жизнь отца обрывается, и он сам становится Императором.
По щекам текли слезы.
Наверное, в этот день он найдет способ покончить с собой.
9. Одиночество
Пронзительное одиночество касалось всего, на что он переводил взгляд.Вместо ощущения свободы внутри поселилось чувство ужасающей пустоты, словно в его существовании больше не было чего-то жизненно важного.
Шли дни, и нужно было готовиться к традиционной церемонии, а вместо этого он погружался в себя все глубже, отправив подальше прислугу и массивный штат советников отца.
Всё должно было закончиться иначе.
Самое вкусное на десерт, думал он раньше.
Операция была идеальной. Безупречный шедевр долгосрочного планирования.
Участники не представляли, какую роль им придется исполнить, и только внутри его собственного сознания разворачивалась панорама взаимосвязей чужих поступков.
Бабочка взмахнет крылом, и ураган на другом конце их мира сметет недальновидного и слабого тирана.
Он слишком переоценил отца.
Когда до него добралась весть о том, что Император находится в стазис-капсуле, он не поверил. Слабая связь между ними не позволяла ощутить подобного — общей крови едва хватало на то, чтобы изредка, находясь с отцом в одной комнате, он ощущал толику чужих эмоций.
Непозволительная небрежность.
Теперь, когда работа всей его жизни только начала приводить в движение сложнейшую цепь событий, ублюдок оказался в стазисе.
На грани жизни и окончательной смерти.
Вместо эйфории от проделанного перед ним была только пустота.
Бессмысленность всей его жизни.
Посвятить себя кропотливым планам, принести стольких в жертву ради этого, утратить близких людей, а в конце…
В дороге он размышлял только о том, что, по крайней мере, последний удар остается за ним.
Прервать жизнь Императора должен наследник.
В тронном зале стояла толпа старейших аристократов — представители наиболее древних и уважаемых фамилий. Среди них были и те, кому предки доверили смысл проекта «Деус». Рукотворный бог на пьедестале.
Хельг протиснулся сквозь толпу, провожаемый недовольным ропотом. Они хотели, чтобы наследник объяснил им, что происходит. Те, кому смысл происходящего был известен, предпочитали молчать. Секрет выгоден до тех пор, пока остается секретом.
Он зашел внутрь.
Фигура отца в капсуле выглядела жалко. Вместо обычного кресла внутри находился раствор жизнеобеспечения: отвратительные на вкус смесь крови и питательной среды, имитирующие материнскую утробу.
— Доигрался, — сказал Хельг, стараясь насладиться хотя бы финальной частью. Пусть чужая глупость лишила его остальных ходов, эндшпиль остается за ним.
Но вместо злости внутри все сжималось от жалости и страха.
Вот что ждет тебя, если ты не успеешь завершить задуманное. Вот что произойдет, если ты не сможешь уничтожить мир. Вот как будет смотреть на тебя твой собственный ребенок.
Заметив перемену на его лице, Император скривил губы в усмешке. Говорить он уже не мог — только улыбаться. Слишком слабая связь крови, а для настоящей беседы нужен воздух в легких.
— Хочу, чтоб ты знал, — прошипел Хельг, подобравшись ближе. — Ты потратил свою жизнь впустую, ничего не смог добиться и даже сдох жалко! Никто не будет вспоминать тебя, а когда я уничтожу этот мир, где-нибудь в другом месте — для таких, как мы, его наверняка создали — я найду тебя и превращу твою жизнь в ад.
Император беззвучно рассмеялся. Тело затряслось внутри капсулы, а потом согнулось пополам от приступа боли. Смерть для них была куда страшнее жизни.
Созданное в ходе сложнейшего процесса на стыке науки и магии, тело постепенно отказывалось выдерживать ежедневные нагрузки, а в конце просто переставало работать, увеличивая и без того невыносимую боль в разы.
Нет, он никогда не допустит подобного. Мир погибнет с ним вместе — быстро и безболезненно. И сейчас рушится последняя преграда между конечной целью и её исполнителем.
Хельг заставил себя улыбнуться. Не важно, что он чувствует на самом деле — отец увидит на его лице удовольствие и превосходство. В сочетании с болью, которую приносит ему сейчас этот мир, наверное, достаточно красивая месть.
— Сейчас я открою капсулу, и у тебя будет какая-нибудь жалкая минута, — прошептал Хельг, легко касаясь ладонью панели управления. — Надеюсь, хотя бы напоследок ты сможешь сказать что-то достойное. Всю свою жизнь я презирал тебя, искренне убежденный, что твое место среди опустившихся рабов в сточных канавах.
Страница 142 из 149
