Фандом: Ориджиналы. Перед вами не одна большая работа, а несколько разного размера, объединенных общей вселенной, атмосферой и затронутыми темами. Они были выложены на «Фикбуке» отдельными текстами, но я принял решение опубликовать весь цикл в хронологическом порядке одним«макси» для удобства читателей. Цикл о«вампирах» занимает для меня особое место в творчестве, поэтому я счел уместным написать небольшое предисловие. Если вы раздумываете, стоит ли погружаться в эту серию работ, возможно, мои пояснения помогут вам сделать правильный выбор.
Добавить в моё избранное
510 мин, 52 сек 14437
Он считал, что может помочь миру, в котором появился благодаря мудреным технологиям и магии. Надеялся вернуть часть утраченной красоты, восстановить спокойствие в центральных регионах, изменить отношения между двумя враждующими расами.
Шелли выглядела наивной, но на самом деле всего лишь была до конца предана и готова исполнить все, что он говорил ей. До тех пор, пока из полного надежд человека он не превратился в отчаявшегося вампира, одержимого желанием убить отца и получить власть в свои руки.
Когда она умирала, он все еще думал, что сможет помочь себе и миру.
Боль.
Необычный житель столицы, вампир, готовый помогать людям. Этьен. Он появился, когда у Хельга не было ни минуты свободного времени из-за сложностей с «Деусом» и непрекращающихся войн за сферы влияния с корпорациями.
Можно было многое успеть с ним, вырастить настоящего влиятельного вампира, который своими действиями мог бы изменить расклад сил в столице, вернуть кое-что из прежних красивых традиций. Этьен хорошо разбирался в искусстве и неплохо понимал людей, хотя из-за воспитания относился к ним как к существам низшего порядка.
В конце концов, его пришлось отдать Гиэрре — так несколько сотен лет жизни не пропали зря, став частью «Наследника». Хельг тогда уже перестал считать, что мир можно исправить, но не отказывался от мысли о возможном будущем для сына.
Боль.
На этот раз перед ним была реальность — магия крови вернула его в момент «здесь и сейчас», возбужденная приближением потенциального убийцы. Формула «Император» ощущала присутствие формулы«Наследник» поблизости.
Хельг посмотрел на сына.
Перед ним было существо, которому он посвятил всю свою жизнь, на которого возлагал все свои надежды. Идеальное создание, чьей миссией было уничтожение их общего мучителя — ненавистного мира.
Мира, погибшего сотни тысяч лет назад, но воскрешенного ценой их свободы и счастья. Хельг пытался отыскать в глазах сына эмоции и нащупать цель его визита. Неужели, сейчас его освободят из ада?
Гиэрре не обязан.
Он может уйти. Развернуться и заняться своей жизнью.
Хельг просчитался в самой основе воспитания. Создание должно ненавидеть создателя, искренне, всей душой. Только тогда у него хватит силы воли убить предшественника. Сейчас он завидовал собственному предку — тот устроил все таким образом, что Хельг использовал первую попавшуюся возможность. Ведь можно было оставить его там.
Теоретически.
Оставить гнить в капсуле на любой срок.
И все-таки из-за жгучей ненависти, ведомый инстинктом, он убил отца, заняв его место.
Чего он добился?
Сотни лет в этом чертовом ящике?
Он не мог представить, была ли это сотня, или на самом деле это была… тысяча.
Лучше не думать о таком. В конце концов, Гиэрре сейчас так близко. Можно было бы протянуть руку.
— Больно, да? — вампир по другую сторону стекла слабо улыбнулся. — Прости, я не мог прийти раньше. Знал, в каком ты состоянии, и… не хотел лишний раз обнадеживать тебя. Нужно было все приготовить.
Гиэрре подошел вплотную и прислонился к стеклу.
— Теперь всё готово. Как ты хотел.
Хельг попытался непонимающе взглянуть на сына, но сомневался даже, что у него все еще есть брови.
И глаза.
Капсула открылась, впервые за целую вечность он в полной мере ощутил собственное тело. Ошметки кожи разлетелись по поверхности пола почти сразу, и Хельгу стало противно. Он не хотел, чтобы сын видел его в таком состоянии — жалкого и беспомощного. Но Гиэрре был здесь, и, больше того, сейчас он склонялся прямо над ним.
Хельг не был уверен, что у него все сохранилась хотя исходная форма, руки и ноги.
Но, если бы у него остались губы, он хотел бы улыбнуться.
— Улыбаешься? — спросил Гиэрре. — Вот и правильно. Я пришел закончить это все, отец. Знаю, тебе хотелось бы попробовать обойти систему, но… твое тело… я не хочу, чтобы ты сейчас смотрел моими глазами.
Он и не смог бы. Все силы уходили на то, чтобы выполнять предназначенную ему функцию.
— Прежде чем мы попрощаемся, я хотел сказать тебе, что не держу зла. Совсем. Я понимаю, что ты хотел избавить себя и своих потомков от этого ада. Именно благодаря тебе я смог собрать достаточно сведений и сил для того, чтобы закончить всё это. Прости, что пришлось использовать твое тело так долго. Но я думаю, тебе будет приятно увидеть конец своими глазами.
Его губы дрожали — видимо, все же на самом деле, никаких глаз уже не было. Хельг хотел сейчас хоть на несколько секунд получить назад свое тело. Если Гиэрре говорит правду, и скоро все закончится, он хотел бы сейчас обнять его. В последний раз.
Вампир перед ним сел на ноги и закрыл глаза, погружаясь в состояние медитации.
Шелли выглядела наивной, но на самом деле всего лишь была до конца предана и готова исполнить все, что он говорил ей. До тех пор, пока из полного надежд человека он не превратился в отчаявшегося вампира, одержимого желанием убить отца и получить власть в свои руки.
Когда она умирала, он все еще думал, что сможет помочь себе и миру.
Боль.
Необычный житель столицы, вампир, готовый помогать людям. Этьен. Он появился, когда у Хельга не было ни минуты свободного времени из-за сложностей с «Деусом» и непрекращающихся войн за сферы влияния с корпорациями.
Можно было многое успеть с ним, вырастить настоящего влиятельного вампира, который своими действиями мог бы изменить расклад сил в столице, вернуть кое-что из прежних красивых традиций. Этьен хорошо разбирался в искусстве и неплохо понимал людей, хотя из-за воспитания относился к ним как к существам низшего порядка.
В конце концов, его пришлось отдать Гиэрре — так несколько сотен лет жизни не пропали зря, став частью «Наследника». Хельг тогда уже перестал считать, что мир можно исправить, но не отказывался от мысли о возможном будущем для сына.
Боль.
На этот раз перед ним была реальность — магия крови вернула его в момент «здесь и сейчас», возбужденная приближением потенциального убийцы. Формула «Император» ощущала присутствие формулы«Наследник» поблизости.
Хельг посмотрел на сына.
Перед ним было существо, которому он посвятил всю свою жизнь, на которого возлагал все свои надежды. Идеальное создание, чьей миссией было уничтожение их общего мучителя — ненавистного мира.
Мира, погибшего сотни тысяч лет назад, но воскрешенного ценой их свободы и счастья. Хельг пытался отыскать в глазах сына эмоции и нащупать цель его визита. Неужели, сейчас его освободят из ада?
Гиэрре не обязан.
Он может уйти. Развернуться и заняться своей жизнью.
Хельг просчитался в самой основе воспитания. Создание должно ненавидеть создателя, искренне, всей душой. Только тогда у него хватит силы воли убить предшественника. Сейчас он завидовал собственному предку — тот устроил все таким образом, что Хельг использовал первую попавшуюся возможность. Ведь можно было оставить его там.
Теоретически.
Оставить гнить в капсуле на любой срок.
И все-таки из-за жгучей ненависти, ведомый инстинктом, он убил отца, заняв его место.
Чего он добился?
Сотни лет в этом чертовом ящике?
Он не мог представить, была ли это сотня, или на самом деле это была… тысяча.
Лучше не думать о таком. В конце концов, Гиэрре сейчас так близко. Можно было бы протянуть руку.
— Больно, да? — вампир по другую сторону стекла слабо улыбнулся. — Прости, я не мог прийти раньше. Знал, в каком ты состоянии, и… не хотел лишний раз обнадеживать тебя. Нужно было все приготовить.
Гиэрре подошел вплотную и прислонился к стеклу.
— Теперь всё готово. Как ты хотел.
Хельг попытался непонимающе взглянуть на сына, но сомневался даже, что у него все еще есть брови.
И глаза.
Капсула открылась, впервые за целую вечность он в полной мере ощутил собственное тело. Ошметки кожи разлетелись по поверхности пола почти сразу, и Хельгу стало противно. Он не хотел, чтобы сын видел его в таком состоянии — жалкого и беспомощного. Но Гиэрре был здесь, и, больше того, сейчас он склонялся прямо над ним.
Хельг не был уверен, что у него все сохранилась хотя исходная форма, руки и ноги.
Но, если бы у него остались губы, он хотел бы улыбнуться.
— Улыбаешься? — спросил Гиэрре. — Вот и правильно. Я пришел закончить это все, отец. Знаю, тебе хотелось бы попробовать обойти систему, но… твое тело… я не хочу, чтобы ты сейчас смотрел моими глазами.
Он и не смог бы. Все силы уходили на то, чтобы выполнять предназначенную ему функцию.
— Прежде чем мы попрощаемся, я хотел сказать тебе, что не держу зла. Совсем. Я понимаю, что ты хотел избавить себя и своих потомков от этого ада. Именно благодаря тебе я смог собрать достаточно сведений и сил для того, чтобы закончить всё это. Прости, что пришлось использовать твое тело так долго. Но я думаю, тебе будет приятно увидеть конец своими глазами.
Его губы дрожали — видимо, все же на самом деле, никаких глаз уже не было. Хельг хотел сейчас хоть на несколько секунд получить назад свое тело. Если Гиэрре говорит правду, и скоро все закончится, он хотел бы сейчас обнять его. В последний раз.
Вампир перед ним сел на ноги и закрыл глаза, погружаясь в состояние медитации.
Страница 147 из 149
