Вампиры

Кто его знает, может, для них это подарок судьбы.

— Привет, — девушка повернула к собеседнику свое совершенное лицо и моргнула отливающими небесной синевой глазами.

— Ты из синтетиков, да?

— Да, — прошептала она, будто такое можно было скрыть приглушенным голосом.

— Держись ко мне поближе, хорошо?

О-о-о! Стив в своем кресле расхохотался в голос. Просто прекрасно! Он уже тянулся за коммуникатором:

— Народ, подваливайте в центр, здесь рыцарь-защитник.

Ситуация становилась куда интереснее. Теперь в придачу к синяку у Феи будет излюбленный типаж новеньких: благородный вампир, которого воспитывали в лучших традициях древности. Стива охватил знакомый ажиотаж. Иногда ему нравилось наблюдать за своей тюрьмой, как будто она была развлекательным шоу. Кого выберет местный лидер? Заклятого врага своей семьи или свой личный пунктик — благородного вампира?

— Так, ставки только в пределах месячной зарплаты, не больше! — распоряжался Берт, который прибежал назад, как только узнал про «рыцаря».

Надсмотрщики набились в центр наблюдения так плотно, что большинство стояло: кресла перед мониторами расхватали в считанные секунды.

— Давно такого не было, — улыбнулся Стив. Ему уже не было жаль ни девочку, ни парня. Хотелось увидеть Фею в действии, как в старые добрые времена, когда гордого и чудовищно молодого вампира притащили с эскортом из двадцати конвоиров. Этот день Стив и сегодня вспоминал с восторгом, а ведь прошло уже больше сотни лет. Спихнуть Фею с тюремного трона не смог ни один новичок.

Клетки открылись. Большинство заключенных лениво завершали утренние дела в камерах, не стремясь раньше времени лезть в общий зал. Кое-кто наведался к приятелям.

Новенькие, повинуясь первобытному инстинкту, сбились в кучу вокруг девчонки и ее защитника, поскольку те уже сидели неподалеку друг от друга. Стив обратил внимание, что маленький рыцарь внимательно смотрит по сторонам, отмечая те зоны, где можно устроиться для защиты. Наивность. Святая простота благородных. Надсмотрщик прекрасно понимал Фею в том смысле, что воспитание в духе древних времен мешало обществу намного сильнее, чем выращивание наемных убийц. Психология асассина проста: убить цель, которую укажет хозяин, и не оставлять после себя следов. «Рыцари» устраивали священные войны по пустячному поводу, погребая под своими безумными идеями десятки тысяч смертных и сотни вампиров.

Чистюли.

Свита короля отправилась на разведку. Два миловидных подростка устроились на верхнем этаже, наблюдая за происходящим внизу. Присматривались, изучали новеньких. Вампиры попроще начали собираться в зале. Им тоже было любопытно, но лезть к детишкам никто не смел, опасаясь наказания от вышестоящих.

— Синяк, — донеслись первые робкие возгласы. Весть понеслась по этажам и добралась до устроившихся на перилах наблюдателей. Те переглянулись, и один из них нырнул в камеру Фея.

— Ну, народ, погнали, — осклабился Стив, настраивая мониторы так, чтобы им было видно происходящее с новенькими под разными ракурсами.

Фея выбежал к пролету своего этажа — самого верхнего, пятого — и впился взглядом в пространство общего зала. Длинные, доходящие до поясницы волосы, водопадом упали на перила — Стив залюбовался переливами на иссиня-черных локонах. Простое тюремное освещение прекрасно подчеркивало контраст между антрацитом волос и фарфором кожи. Огромные алые глаза двигались с безумной скоростью, отмечая каждый штрих новеньких. Он изучал «партию», и, Стив был уверен в этом, уже прикидывал, кого заберет себе, а кого выбросит жалким шавкам, выстроившимся ровным кружком в зале.

Фея. Именно Стив когда-то дал ему это прозвище. Вампир принял его с немой издевкой на губах и заставил надсмотрщика увидеть всю иронию подаренного имени. Жестокость его была запредельной, но страшнее всего оказалось умение сохранять над собой контроль. Охране было разрешено вмешиваться в дела заключенных, но только если кто-то из них был на грани смерти: виновника запирали в изоляторе, магией выбивая дурь из неспокойной головы. Фея не попал в одиночку ни разу.

— На «нашего» смотрит, — прошептал Берт, подводя одну из камер ближе к Фее. Лицо с острыми чертами, по-детски небольшое, но по-взрослому жесткое, исказила гримаса предвкушения. Похоть и гнев — то, на чем строилась вся иерархия«Приюта».

Новички, ни о чем не подозревая, испуганно разглядывали выстроившихся вокруг них вампиров. Вероятно, никто из них не понимал, почему те медлят, и чего именно ждут от «гостей».

Фея спрыгнул в общий зал с пятого этажа, оказавшись между толпой и молодняком, два неизменных спутника последовали за своим вожаком. Втроем они заставили толпу отступить на несколько шагов.

— Трех отдам, — громко, на весь зал, сообщил тюремный король.

Толпа одобрительно закивала, вампиры начали переговоры, мелкие кланы собрались в группы, обсуждая возможный расклад.