Вампиры

— Наверное, в этом есть какая-то ирония, — Стив подошел к столу и сел напротив Крошки, отгоняя непрошенное воспоминание.

Первый день, когда Фея привели в «Приют» двадцать конвоиров. Двадцать. Уже тогда нужно было задуматься. Фея схватил первого подвернувшегося под руку вампира и поставил на колени одной рукой, без явных усилий. На него смотрела вся тюрьма. На движения, которые даже для кукол аристократов выглядели совершенными. На тело. На улыбку превосходства, которая сделала Фея королем через минуту после того, как он вошел в«Приют».

— Вы загрустили, — сообщил Крошка, отгоняя наваждение Стива.

— Прости, я задумался. Слушай, я знаю, что тебе тут приходится нелегко, но я хотел сказать тебе, что пригляжу за тобой, и все обязательно образуется. Я обещаю.

— Хорошо, — улыбаясь, отозвался Крошка. — Это хорошо.

Стив вышел из допросной со смешанным чувством. Он не сказал «мышонку» ни слова правды, но тот так доверчиво улыбался… Это было приятно, льстило и согревало душу. Может быть, у него тоже появится такой человек, каким был для Корвина Фея? Тот, кто доверяет безусловно.

Стив зашел в комнату для допросов, где оставлял Фея. Тот сидел в уголке на полу, свернувшись клубком. Пытался заснуть или хотел спрятаться от воспоминаний?

— Нужно ждать ответа, — сообщил Стив заключенному, усаживаясь за стол. В голове копошился целый ворох мыслей после общения с Крошкой. Его «мышонок» был так близко, говорил с ним, делился своими мыслями… Стив испытывал странную эйфорию, совершенно незнакомую ему раньше.

— Трахнул его, что ли? — поинтересовался из своего угла Фея.

— Нет!

Какая оскорбительная мысль! Он даже не притронулся к мальчишке. Не посмел провести пальцами вдоль скул, не решился коснуться даже божественного запаха, прислушиваясь к нему издалека. Неужели он дожил до возраста, когда мысль о сексе с кем-то может быть оскорбительной?

— Да, я посмотрю, этот благородный тебе просто в душу запал, — беззлобно улыбнулся Фея. Ему было, о чем поразмыслить. Судьба надсмотрщика его мало волновала. Теперь вместо эфемерных надежд на свободу у Феи перед носом была дилемма: самоубийство или месть. Интересно, о чем в первую очередь думает падший король?

— Не преувеличивай, просто он интересен, — отозвался Стив. Не хотелось признавать, что теперь у него есть слабое место. Даже перед Феей, который — уж, наверняка! — видел, что к чему.

— Мышонок хорош тем, что его ни разу не предавали, — задумчиво пробормотал себе под нос Фея.

В яблочко. С первого раза.

— Думаю, если бы ты смог заслужить его уважение — а это не сложно с таким характером, без обид, — скорее всего, он стал бы для тебя прекрасным младшим, — невозмутимо продолжил Фея. — Конечно, поначалу тебе пришлось бы столкнуться с высокими моральными стандартами, но подождать год-два, и ты уже можешь трахать его во всех позах без всяких возражений. Здесь главное терпение и…

— Прекрати!

Стив не сразу сообразил, что выкрикнул это вслух. Его настолько задели слова заключенного, что он потерял контроль. Фея и раньше любил поиграть с надсмотрщиком, но никогда ему не удавалось задеть его за живое так сильно.

— Ладно, шеф, не хочу перегнуть палку, — король отступил. Слишком многое на кону, чтобы препираться из-за какого-то Крошки. — Не думал, что ты это так воспримешь. Просто шутка.

Стив сидел на стуле, разглядывая сжавшегося в уголке Фея и гадал, на что тот был бы способен в других обстоятельствах. Даже сейчас, лишенный власти, чести, уверенной надежды на жизнь, он может манипулировать надсмотрщиком с такой легкостью. Неужели Там, Наверху таких, как он — тысячи? Стиву очень захотелось познакомиться с Корвином.

— Не хочешь рассказать мне о своем старшем? — выждав несколько минут, спросил он у Фея.

— Хочешь знать, какая сволочь кинула меня так просто, да? — тот хитро прищурился. Стив знал, что самые древние из вампиров запросто могли читать мысли. Фее не перевалило даже за две сотни. Как он это делает?

— Мне интересно, каким ты его считаешь, — Стив безразлично пожал плечами. Нехитрая, конечно, игра, но, если Фея сам хочет поговорить, может быть, этого будет достаточно?

Тишина повисла надолго. Фея, казалось, подбирал подходящие слова, то собираясь произнести их вслух, то вжимаясь обратно в свой угол.

— Понимаешь, — он, наконец, выполз из убежища и сел перед надзирателем. — Закурить есть?

Стив протянул одну из последних сигарет. Черт возьми, оно того стоит!

— Понимаешь, я во многом идеализировал его из-за секса. У тебя бывало когда-нибудь несколько раз подряд, и с каждым разом сильнее?

Фея говорил об этом очень обыденно, как будто речь шла о выборе одежды или походе в гости. Стива поражало, насколько просто разговаривают о сексе аристократы. Для них это было не более чем способом общения, наряду с устной речью или жестами.