Фандом: Ориджиналы. Перед вами не одна большая работа, а несколько разного размера, объединенных общей вселенной, атмосферой и затронутыми темами. Они были выложены на «Фикбуке» отдельными текстами, но я принял решение опубликовать весь цикл в хронологическом порядке одним«макси» для удобства читателей. Цикл о«вампирах» занимает для меня особое место в творчестве, поэтому я счел уместным написать небольшое предисловие. Если вы раздумываете, стоит ли погружаться в эту серию работ, возможно, мои пояснения помогут вам сделать правильный выбор.
Добавить в моё избранное
510 мин, 52 сек 14289
Гильермо не замахивался на такие высоты, понимая, что, даже выкупив право провести один вечер в таком вот борделе, он будет выглядеть там белой вороной, и хорошо еще, если ему не подсунут больного донора.
Уже в начале следующих суток, когда искусственный рассвет занимался над зданием ИСБ, где генерал допрашивал очередную мелкую сошку, они разошлись. Гильермо отправился спать в казарму для оперативных сотрудников, где ему выделили койку и безвкусный после фляжек от Бергштейна паек.
Вокруг сидели такие же контрактники. Гильермо смотрел на них через призму открывшегося нового мира, к которому приблизился за истекшие сутки на несколько очень широких шагов. Все прежние планы казались в такой перспективе смехотворными. Что ему светит? Место майора Вайзмана, которого пустили в утиль, как только кому-то там наверху приспичило проверить, все ли в порядке с ненаглядным Элджероном? Гильермо думал об Империи и о том, насколько одни вампиры в ней отличались от других. Для таких, как Николас или Дориан, существа вроде Гильермо были даже не муравьями, а крошечными точками. Лишенными всякого смысла в разрезе эпох.
Он думал о том, что когда-то, еще до создания Империи, люди представляли для небольших групп вампиров настоящую угрозу. Что они могли бы поделать теперь? Восстания, требования террористов — все это казалось глупой шуткой в мире, где такие, как Дориан, добровольно сидели под домашним арестом. Мир показался Гильермо абсурдным и нелепым, и с этой мыслью он забылся тревожным сном, вспоминая бесконечную череду лиц, увиденных сегодня.
«Хорошо спится, мальчик?» — сквозь сон он услышал знакомый голос. Это было странно и… страшно. Гильермо попытался проснуться, но сон не отпускал, медленно превращаясь в липкий кошмар.
«Кто вы?»
«Мы виделись недавно», — сказал голос. Слова звучали сразу в голове, и от этого создавалось ощущение, что мозг Гильермо просверлили насквозь.
«Что вам надо?»
«Деловой подход — уважаю», — голос усмехнулся, разрывая черепную коробку волнами адской боли. — Твой Бергштейн собирается убить Элджерона, если ты сам еще не понял этого. Как только ему не нужен будет твой значок ИСБ, он убьет тебя, не оставив даже горстки пепла. У него есть имя, но почти нет связей. Его группе сели на хвост, и он мечется, как рыба, выпрыгнувшая на корку льда посреди весны«.»
Гильермо пытался обхватить голову руками, но руки спали, в отличие от его сознания, и бесполезно было заставлять их облегчить боль хоть на секунду. Загадочному голосу, казалось, чужие страдания важны не были.
«Завтра он пойдет к одному вампиру, моему старинному приятелю. Мне нужно передать ему послание. Возьми бумагу и грифельный карандаш. В ИСБ у интендантов этого добра навалом. Напиши на бумаге»174087«и передай ее».
Мозг горел, сознание цеплялось за обрывки боли, но постепенно превращалось в желе из обрывочных мыслей. Гильермо не понимал ни слова.
«Запомни,»174087«— теперь это код от твоей жизни».
Голос замолчал, и тиски, сжимавшие мозг лейтенанта, отступили. Он смотрел на потолок казармы и там, грубо наваленные кровью, светились цифры: «174087». Гильермо моргнул — цифры исчезли с потолка. Но сознание успешно зафиксировало их.
Лейтенант с гудящей от пережитого головой уселся на койку и посмотрел на стрелку часов — прошло несколько секунд с того момента, как он лег. Ему приснилось даже размышление о пропасти между аристократами и контрактниками? Гильермо тряхнул головой, с трудом встал с койки и пошел в отдел снабжения. Сознание подсказывало подходящие поводы, и когда он говорил запрос интенданту, его голос звучал уверенно и ровно, хотя внутри все тряслось от страха.
Пугало не только то, что было сказано, пугало то, как это было сказано. Гильермо не представлял себе, кто именно пробрался ему в мозг, но ясно было, что этот голос он уже слышал в реальности. Когда? Сегодня? Несколько десятков лет назад? Различать голоса без участия ушей оказалось сложней, чем он представлял себе «в теории».
— На тебе лица нет, — заметил Вайзман, когда Гильермо явился с докладом, — совсем паршиво, да?
— Да, — кивнул Гильермо и поспешно добавил, — да, сэр.
— Да забудь уже, — отмахнулся майор. — Так и знал, что поганца какого-нибудь приставят. Что-нибудь удалось выяснить?
— Простите, сэр, — Гильермо виновато опустил взгляд. Не по уставу — но так врать получится убедительней. — Не могу сказать, сэр.
— Понятно все с тобой, вали отсюда! — разозлился Вайзман, рассчитывавший непонятно на что.
Гильермо шел к Бергштейну, и у него в нагрудном кармане лежала крошечная записка с последовательностью цифр. Страх парализовал все мысли, и лейтенант брел автоматически, используя навыки, которые привили ему в Академии. Приветствие, отдать честь, доложить о готовности, занять место, слушать дальнейшие распоряжения.
— Сегодня мы посетим дворец, — сообщил Бергштейн.
Уже в начале следующих суток, когда искусственный рассвет занимался над зданием ИСБ, где генерал допрашивал очередную мелкую сошку, они разошлись. Гильермо отправился спать в казарму для оперативных сотрудников, где ему выделили койку и безвкусный после фляжек от Бергштейна паек.
Вокруг сидели такие же контрактники. Гильермо смотрел на них через призму открывшегося нового мира, к которому приблизился за истекшие сутки на несколько очень широких шагов. Все прежние планы казались в такой перспективе смехотворными. Что ему светит? Место майора Вайзмана, которого пустили в утиль, как только кому-то там наверху приспичило проверить, все ли в порядке с ненаглядным Элджероном? Гильермо думал об Империи и о том, насколько одни вампиры в ней отличались от других. Для таких, как Николас или Дориан, существа вроде Гильермо были даже не муравьями, а крошечными точками. Лишенными всякого смысла в разрезе эпох.
Он думал о том, что когда-то, еще до создания Империи, люди представляли для небольших групп вампиров настоящую угрозу. Что они могли бы поделать теперь? Восстания, требования террористов — все это казалось глупой шуткой в мире, где такие, как Дориан, добровольно сидели под домашним арестом. Мир показался Гильермо абсурдным и нелепым, и с этой мыслью он забылся тревожным сном, вспоминая бесконечную череду лиц, увиденных сегодня.
«Хорошо спится, мальчик?» — сквозь сон он услышал знакомый голос. Это было странно и… страшно. Гильермо попытался проснуться, но сон не отпускал, медленно превращаясь в липкий кошмар.
«Кто вы?»
«Мы виделись недавно», — сказал голос. Слова звучали сразу в голове, и от этого создавалось ощущение, что мозг Гильермо просверлили насквозь.
«Что вам надо?»
«Деловой подход — уважаю», — голос усмехнулся, разрывая черепную коробку волнами адской боли. — Твой Бергштейн собирается убить Элджерона, если ты сам еще не понял этого. Как только ему не нужен будет твой значок ИСБ, он убьет тебя, не оставив даже горстки пепла. У него есть имя, но почти нет связей. Его группе сели на хвост, и он мечется, как рыба, выпрыгнувшая на корку льда посреди весны«.»
Гильермо пытался обхватить голову руками, но руки спали, в отличие от его сознания, и бесполезно было заставлять их облегчить боль хоть на секунду. Загадочному голосу, казалось, чужие страдания важны не были.
«Завтра он пойдет к одному вампиру, моему старинному приятелю. Мне нужно передать ему послание. Возьми бумагу и грифельный карандаш. В ИСБ у интендантов этого добра навалом. Напиши на бумаге»174087«и передай ее».
Мозг горел, сознание цеплялось за обрывки боли, но постепенно превращалось в желе из обрывочных мыслей. Гильермо не понимал ни слова.
«Запомни,»174087«— теперь это код от твоей жизни».
Голос замолчал, и тиски, сжимавшие мозг лейтенанта, отступили. Он смотрел на потолок казармы и там, грубо наваленные кровью, светились цифры: «174087». Гильермо моргнул — цифры исчезли с потолка. Но сознание успешно зафиксировало их.
Лейтенант с гудящей от пережитого головой уселся на койку и посмотрел на стрелку часов — прошло несколько секунд с того момента, как он лег. Ему приснилось даже размышление о пропасти между аристократами и контрактниками? Гильермо тряхнул головой, с трудом встал с койки и пошел в отдел снабжения. Сознание подсказывало подходящие поводы, и когда он говорил запрос интенданту, его голос звучал уверенно и ровно, хотя внутри все тряслось от страха.
Пугало не только то, что было сказано, пугало то, как это было сказано. Гильермо не представлял себе, кто именно пробрался ему в мозг, но ясно было, что этот голос он уже слышал в реальности. Когда? Сегодня? Несколько десятков лет назад? Различать голоса без участия ушей оказалось сложней, чем он представлял себе «в теории».
— На тебе лица нет, — заметил Вайзман, когда Гильермо явился с докладом, — совсем паршиво, да?
— Да, — кивнул Гильермо и поспешно добавил, — да, сэр.
— Да забудь уже, — отмахнулся майор. — Так и знал, что поганца какого-нибудь приставят. Что-нибудь удалось выяснить?
— Простите, сэр, — Гильермо виновато опустил взгляд. Не по уставу — но так врать получится убедительней. — Не могу сказать, сэр.
— Понятно все с тобой, вали отсюда! — разозлился Вайзман, рассчитывавший непонятно на что.
Гильермо шел к Бергштейну, и у него в нагрудном кармане лежала крошечная записка с последовательностью цифр. Страх парализовал все мысли, и лейтенант брел автоматически, используя навыки, которые привили ему в Академии. Приветствие, отдать честь, доложить о готовности, занять место, слушать дальнейшие распоряжения.
— Сегодня мы посетим дворец, — сообщил Бергштейн.
Страница 54 из 149
