Фандом: Ориджиналы. Перед вами не одна большая работа, а несколько разного размера, объединенных общей вселенной, атмосферой и затронутыми темами. Они были выложены на «Фикбуке» отдельными текстами, но я принял решение опубликовать весь цикл в хронологическом порядке одним«макси» для удобства читателей. Цикл о«вампирах» занимает для меня особое место в творчестве, поэтому я счел уместным написать небольшое предисловие. Если вы раздумываете, стоит ли погружаться в эту серию работ, возможно, мои пояснения помогут вам сделать правильный выбор.
Добавить в моё избранное
510 мин, 52 сек 14314
Лейтенант пытался представить, что происходило сейчас в Столице, и гадал, успел ли майор Вайзман, наставник Итан и другие знакомые покинуть планету. Раз уж враг действует в открытую, наверняка, самая жара теперь в Столице. Вряд ли там летят с орбиты удары по особнякам неугодных, но закулисные игры вполне могут вывести со сцены целые толпы. Незаметно и тихо, так что потом даже искать будет некому.
Один из зарядов, выпущенных кинетической пушкой, пролетел мимо Хантера, занятого парой магических ударов, и в миллиметре от Элджерона — тот даже не шелохнулся. Гильермо обернулся и посмотрел в место, куда упал заряд. Там, сверкая искрами, распускалась очередная воронка. Ему стало интересно, какой эффект мог бы произвести подобный заряд на Фею. Снести голову? Растрепать прическу?
Совсем рядом бились врукопашную штурмовики атакующих и звероподобные вампиры Элджерона. Гилхард называл их защитниками, Хантер тоже говорил подобное, но у Гильермо для этой толпы было только одно название — животные. Они вгрызались в противников, отрывая мясо от костей, ошметки летели во все стороны, и будь Гильермо младше на пару десятилетий, он уже лежал бы, согнувшись, от тошноты. Мерзкое зрелище, бессмысленное и жуткое в своем абсурде. Враг решил действовать наверняка, задавив Элджерона толпой, обстреляв с дистанции, загнав в магические ловушки. Оставалось только одно, доступное Империи средство, — удар с орбиты, но со слов Элджерона подтянуть орбитальные комплексы на такое расстояние от Столицы было невозможно. Могли ли враги готовить операцию дольше пары лет? Могли ли они отправить за пределы внешних секторов «на всякий случай» несколько комплексов, купленных у корпораций?
Гильермо было страшно, но он заставлял себя смотреть, понимая: умрешь — хотя бы увидишь, как, выживешь — в следующий раз будешь знать, к чему готовиться. В бою он был абсолютно бесполезен. Уворачиваться от такого количества выстрелов, сражаться с противником, прикрывать тыл соседям — для этого нужна была оперативная подготовка. В Академии их учили основам самообороны, но важнейшей задачей было другое — подготовить талантливых следователей. Детективов, способных распутывать самые сложные дела. Если бы Гильермо попросили объяснить, по какой причине такие колоссальные ресурсы расходуют настолько нелепо, он не смог бы найти рациональных причин. Аристократами двигала ненависть, они хотели только одного: убить причину своего позора.
Внезапно небеса озарила яркая вспышка, Гильермо посмотрел вверх и увидел своим новым зрением, как на них летит сотня ярко-голубых шаров. Проходя сквозь атмосферу, они меняли оттенки, сталкиваясь с новой средой, но Гильермо все равно видел их голубыми, потому что знал, из чего они состоят.
Кому-то все же пришла в голову идея прихватить с собой несколько водородных бомб. Он смотрел на небо до тех пор, пока глаза не разучились видеть — яркий свет ослепил их, выжигая сетчатку. Вокруг все еще слышно было шум битвы, но Гильермо понимал, что все это лишь способ отвлечь от главного блюда.
И тогда вокруг, синхронно и жутко, завыли Гаары.
Сидеть взаперти несколько десятков лет было тошно, но не слишком тяжело. Он научился искать занятия, которые помогали сохранять спокойствие, поддерживать форму и не слишком часто обращаться к грустным мыслям.
Для проверок федералов он перестал поддерживать подобие порядка в доме и старался не обращать на это внимание. Вампиры, которые больше всего остального заботились о своих жилищах, постепенно превращались в неповоротливых черепах. Он терпеливо ждал, когда Император выйдет из стазиса и объяснит причины своего эксцентричного поступка.
Все закончилось, когда в дом вошли несчастный вымотанный лейтенант и его вспыльчивый спутник-аристократ. Дориан привык видеть в младших Корвина только лучшие стороны и был неприятно удивлен. Бергштейн скатился до банального подхалимства и пытался играть на гордости. Дориан связался с единственным козырем, своим личным защитником, заточенным, подобно хозяину, в застенках Столицы. Это все, что он мог. Это и еще одно послание, на которое ушли почти все силы. Работать на таком колоссальном расстоянии с магией крови было чертовски сложно.
Гилхард и Морган, вдвоем они, возможно, смогут что-то придумать.
Он даже перестал думать о себе. Просто погрузился в осмысление возможных перспектив и отключился от реальности, поэтому шум, донесшийся с улицы, уловил не сразу. Кто-то кричал, что-то взрывалось, и тогда Дориан понял, что кинетический щит, отгородивший его от мира, рухнул. Он был свободен, и кто-то, вероятно, решил воспользоваться этой свободой.
Древний встал с насиженного места у окна и пошел посмотреть, в чем дело, когда почувствовал, что тело перестало ему подчиняться. Голова закружилась, подвернулись ноги, и он рухнул на пол, увидев напоследок чьи-то ботинки.
— Дориан? — спросил обеспокоенный женский голос, и Дориана не стало.
Один из зарядов, выпущенных кинетической пушкой, пролетел мимо Хантера, занятого парой магических ударов, и в миллиметре от Элджерона — тот даже не шелохнулся. Гильермо обернулся и посмотрел в место, куда упал заряд. Там, сверкая искрами, распускалась очередная воронка. Ему стало интересно, какой эффект мог бы произвести подобный заряд на Фею. Снести голову? Растрепать прическу?
Совсем рядом бились врукопашную штурмовики атакующих и звероподобные вампиры Элджерона. Гилхард называл их защитниками, Хантер тоже говорил подобное, но у Гильермо для этой толпы было только одно название — животные. Они вгрызались в противников, отрывая мясо от костей, ошметки летели во все стороны, и будь Гильермо младше на пару десятилетий, он уже лежал бы, согнувшись, от тошноты. Мерзкое зрелище, бессмысленное и жуткое в своем абсурде. Враг решил действовать наверняка, задавив Элджерона толпой, обстреляв с дистанции, загнав в магические ловушки. Оставалось только одно, доступное Империи средство, — удар с орбиты, но со слов Элджерона подтянуть орбитальные комплексы на такое расстояние от Столицы было невозможно. Могли ли враги готовить операцию дольше пары лет? Могли ли они отправить за пределы внешних секторов «на всякий случай» несколько комплексов, купленных у корпораций?
Гильермо было страшно, но он заставлял себя смотреть, понимая: умрешь — хотя бы увидишь, как, выживешь — в следующий раз будешь знать, к чему готовиться. В бою он был абсолютно бесполезен. Уворачиваться от такого количества выстрелов, сражаться с противником, прикрывать тыл соседям — для этого нужна была оперативная подготовка. В Академии их учили основам самообороны, но важнейшей задачей было другое — подготовить талантливых следователей. Детективов, способных распутывать самые сложные дела. Если бы Гильермо попросили объяснить, по какой причине такие колоссальные ресурсы расходуют настолько нелепо, он не смог бы найти рациональных причин. Аристократами двигала ненависть, они хотели только одного: убить причину своего позора.
Внезапно небеса озарила яркая вспышка, Гильермо посмотрел вверх и увидел своим новым зрением, как на них летит сотня ярко-голубых шаров. Проходя сквозь атмосферу, они меняли оттенки, сталкиваясь с новой средой, но Гильермо все равно видел их голубыми, потому что знал, из чего они состоят.
Кому-то все же пришла в голову идея прихватить с собой несколько водородных бомб. Он смотрел на небо до тех пор, пока глаза не разучились видеть — яркий свет ослепил их, выжигая сетчатку. Вокруг все еще слышно было шум битвы, но Гильермо понимал, что все это лишь способ отвлечь от главного блюда.
И тогда вокруг, синхронно и жутко, завыли Гаары.
Сидеть взаперти несколько десятков лет было тошно, но не слишком тяжело. Он научился искать занятия, которые помогали сохранять спокойствие, поддерживать форму и не слишком часто обращаться к грустным мыслям.
Для проверок федералов он перестал поддерживать подобие порядка в доме и старался не обращать на это внимание. Вампиры, которые больше всего остального заботились о своих жилищах, постепенно превращались в неповоротливых черепах. Он терпеливо ждал, когда Император выйдет из стазиса и объяснит причины своего эксцентричного поступка.
Все закончилось, когда в дом вошли несчастный вымотанный лейтенант и его вспыльчивый спутник-аристократ. Дориан привык видеть в младших Корвина только лучшие стороны и был неприятно удивлен. Бергштейн скатился до банального подхалимства и пытался играть на гордости. Дориан связался с единственным козырем, своим личным защитником, заточенным, подобно хозяину, в застенках Столицы. Это все, что он мог. Это и еще одно послание, на которое ушли почти все силы. Работать на таком колоссальном расстоянии с магией крови было чертовски сложно.
Гилхард и Морган, вдвоем они, возможно, смогут что-то придумать.
Он даже перестал думать о себе. Просто погрузился в осмысление возможных перспектив и отключился от реальности, поэтому шум, донесшийся с улицы, уловил не сразу. Кто-то кричал, что-то взрывалось, и тогда Дориан понял, что кинетический щит, отгородивший его от мира, рухнул. Он был свободен, и кто-то, вероятно, решил воспользоваться этой свободой.
Древний встал с насиженного места у окна и пошел посмотреть, в чем дело, когда почувствовал, что тело перестало ему подчиняться. Голова закружилась, подвернулись ноги, и он рухнул на пол, увидев напоследок чьи-то ботинки.
— Дориан? — спросил обеспокоенный женский голос, и Дориана не стало.
Страница 69 из 149
