Возвращение с того света

Тедди оказался милым мальчиком, он послушно открывал рот и смешно чмокал губками, пережевывая кашу.

— Дора, почему ты пришла одна? — спросила мама. — Я думала, твой доктор зайдет к нам, мы посидим вместе, поговорим.

— Он проводил меня до дома, — ответила я, — а завтра утром он улетает домой.

— Понятно… — как-то неуверенно сказала мама. — Он мне понравился. Приятный человек и, должно быть, хороший врач. Жаль, не получилось толком пообщаться.

Мамина палочка лежала тут же на столе. Я осторожно взяла ее и резко взмахнула, по кухне как будто пронесся маленький смерч: дверцы шкафчиков раскрылись, несколько тарелок вылетело оттуда и разбилось. Я испуганно положила палочку на стол и отодвинула ее, виновато глядя на маму.

— Что ты хотела сделать? — спросила она.

— Не знаю, — мне было очень неловко, — я просто хотела поколдовать.

— Чтобы колдовать, — начала терпеливо объяснять мама, — надо четко знать, чего ты хочешь, и еще, нужно знать, как именно взмахивать палочкой и какие заклинания при этом произносить.

Она направила палочку на разбитую тарелку на полу и сказала: «Репаро!», осколки начали приближаться друг к другу и, наконец, как будто срослись! Мама снова направила палочку и произнесла: «Акцио тарелка!», та подлетела прямо ей в руки.

— Вот это да! — я во все глаза смотрела на маму. — А у меня так получится?

— Думаю, да. Это несложные заклинания, ты их выполняла, когда тебе было тринадцать лет.

— Мама, — это слово как-то само вылетело у меня, похоже, я начинаю потихоньку привыкать, — но, когда ты накрывала на стол, то ничего не говорила.

— Ну, просто более зрелые волшебники умеют отдавать приказания мысленно.

Как это все было необычно и интересно!

— А где можно взять волшебную палочку? — спросила я.

— Мы все покупали наши палочки в Лондоне у мистера Оливандера. Твоя тоже была куплена там, когда тебе исполнилось одиннадцать лет, — вздохнув, она вышла из комнаты, вернувшись положила на стол сломанную палочку. — Вот все, что от нее осталось.

Я осторожно взяла обломки в руки и попыталась их соединить.

— Ее можно починить?

— Увы, нет. Я сохранила ее на память. Но мы купим тебе новую, как только ты будешь в состоянии колдовать, — ободряюще сказала моя мама.

Мы долго сидели в гостиной на диване и разговаривали… Мама рассказывала мне о моей семье, моем детстве, показывала колдографии, так называются те фото, где изображения движутся. Так бы мы, наверное, и проговорили всю ночь, если бы не заметили, что Тедди мирно спит тут же на диване.

Мы поднялись в мою спальню, там я уложила малыша в кроватку и стала рассматривать комнату, где прошла почти вся моя прошлая жизнь. Все здесь было обычным, не волшебным: шкаф, неширокая кровать, прикроватная тумбочка и зеркало рядом с ней, детская кроватка. Выделялась лишь колдография на стене. Я пошла поближе, чтобы рассмотреть. На ней была моя семья: я, муж и сын. Сделано фото было здесь, в доме, в гостиной. Мой муж сидел на том же диване, где только что сидела я, на коленях он держал Тедди, а я сидела рядом с ним, корчила рожицы и ставила рожки. Наверное, у меня был несносный характер, надо будет спросить у мамы. А сейчас спать! Как говорил Роман: «Утро вечера мудренее».

Постепенно я стала привыкать к новой, волшебной жизни, жаль только, что самой колдовать не получалось. Видимо, вместе с памятью и магические способности пропали.

Мне пришлось встретиться с огромным количеством людей: друзьями, моими и моего мужа, школьными учителями, коллегами по работе… Оказалось, я была общительной особой! И, похоже, популярной! Все они так радовались моему возвращению, так искренне выражали свое сочувствие по поводу гибели мужа… Один чрезвычайно крупный мужчина даже всплакнул.

Чаще всех приходили Джинни и Гермиона, судя по всему, мы были подругами. Эти девушки рассказывали мне все про магический мир, его историю, в которой Гермиона была большой специалист, традиции. Я как губка впитывала всю эту информацию, каждый день приносил мне что-то новое.

С мамой у нас сложилось полное взаимопонимание. Сначала они присматривала за мной, наверное, боясь, что я сделаю, что-то не так, но со временем стала доверять мне заботу о Тедди.

Кстати, мой сын сразу признал меня, наверное, почувствовал, что я его мама. Я же, как будто заново знакомилась с ним: училась ухаживать, понимать его желания. Он каждый день удивлял меня своим умением менять внешность: когда Тедди сердился, его волосики становились ярко-красными, про появлении кого-то из Уизли, он становился рыжим, как и они, но любимым цветом его был бирюзовый. Иногда у моего мальчика менялись черты лица, но я не могла понять, отчего это случается. Только когда засыпал, Тедди становился таким, каким был от природы: кареглазый мальчик со светло-каштановыми волосами.