Фандом: Ориджиналы. Можно и не знать предысторию этой эмоции, чтобы понять — кричащая девушка не лжёт.
Добавить в моё избранное
1 мин, 58 сек 9373
Стоит открыть окно, как вечерняя свежесть врывается в комнату и разом вытесняет духоту, скопившуюся за долгий жаркий день.
«… tão feliz!» — доносится с улицы обрывок крика. В интонациях — короткая и концентрированная эмоция, стремительная, неоконченная — сразу ясно, что с кем-то происходит нечто удивительное.«… так счастлива!»
Можно и не знать предысторию этой эмоции, чтобы понять — кричащая девушка не лжёт.
Даниэл говорит много, он из тех людей, которые при первом знакомстве берут собеседника за обе ладони и лепят его пальцами представление о себе — настолько подробное и обстоятельное, чтобы к получившейся скульптурной композиции уже нечего было добавить. Даниэл так плотно заполняет собой границы внимания, что туда не протиснется ни одно лишнее впечатление.
Если встретить Даниэла посреди незнакомого города и спросить, где находится какое-либо место, он скажет:
— Вон там.
Более того, он сопроводит незадачливого путешественника до нужного места. Когда задача будет выполнена, он добавит:
— А теперь плати.
Даниэл — врач, педиатр. Он бросил медицинскую деятельность, потому что принимал всё слишком близко к сердцу. Бросил, потому что дети часто умирают — намного чаще, чем он представлял себе в теории. Бросил, потому что врачам мало платят — независимо, в какую сторону от пограничного состояния между жизнью и смертью они сопровождают ребёнка.
Дальнейший путь Даниэла пролегал в страны, где тепло не только летом, но и зимой. Если ребёнка не лечить, его можно учить — и Даниэл, как многие работающие за южной границей, взялся преподавать английский язык детям в тропической стране. У него есть все задатки учителя — громкий голос, раздутое эго и полное отсутствие страха перед публичными выступлениями. Он непременно спросит, как дела: сперва у самого активного из любой компании, а потом — у самого тихого и неприметного, у того, кто почти не участвует в общих разговорах. Ответы он не слушает.
— Мне больше нравится там, чем здесь, — улыбается Даниэл. — Но я здесь, а не там.
Даже когда Даниэл улыбается, в его глазах по-прежнему клубится saudade, бесконечная португальская тоска, которая не выцвела под азиатским солнцем и не развеялась с возвращением в свою страну.
Даниэл вернулся, потому что здесь его дом, здесь его семья.
На заработанные в тропиках деньги он открыл в родном городе ресторан тропической кухни. Но никто не желал платить за экзотику, и ресторан пришлось закрыть.
— Estou muito feliz, — он заявляет, что очень счастлив. Это заявление в его речи так же внезапно, как и крик с улицы.
Но в интонациях — потухший энтузиазм, упущенные возможности и стойкое желание лепить самое позитивное представление о себе, даже если оно ложно.
«… tão feliz!» — доносится с улицы обрывок крика. В интонациях — короткая и концентрированная эмоция, стремительная, неоконченная — сразу ясно, что с кем-то происходит нечто удивительное.«… так счастлива!»
Можно и не знать предысторию этой эмоции, чтобы понять — кричащая девушка не лжёт.
Даниэл говорит много, он из тех людей, которые при первом знакомстве берут собеседника за обе ладони и лепят его пальцами представление о себе — настолько подробное и обстоятельное, чтобы к получившейся скульптурной композиции уже нечего было добавить. Даниэл так плотно заполняет собой границы внимания, что туда не протиснется ни одно лишнее впечатление.
Если встретить Даниэла посреди незнакомого города и спросить, где находится какое-либо место, он скажет:
— Вон там.
Более того, он сопроводит незадачливого путешественника до нужного места. Когда задача будет выполнена, он добавит:
— А теперь плати.
Даниэл — врач, педиатр. Он бросил медицинскую деятельность, потому что принимал всё слишком близко к сердцу. Бросил, потому что дети часто умирают — намного чаще, чем он представлял себе в теории. Бросил, потому что врачам мало платят — независимо, в какую сторону от пограничного состояния между жизнью и смертью они сопровождают ребёнка.
Дальнейший путь Даниэла пролегал в страны, где тепло не только летом, но и зимой. Если ребёнка не лечить, его можно учить — и Даниэл, как многие работающие за южной границей, взялся преподавать английский язык детям в тропической стране. У него есть все задатки учителя — громкий голос, раздутое эго и полное отсутствие страха перед публичными выступлениями. Он непременно спросит, как дела: сперва у самого активного из любой компании, а потом — у самого тихого и неприметного, у того, кто почти не участвует в общих разговорах. Ответы он не слушает.
— Мне больше нравится там, чем здесь, — улыбается Даниэл. — Но я здесь, а не там.
Даже когда Даниэл улыбается, в его глазах по-прежнему клубится saudade, бесконечная португальская тоска, которая не выцвела под азиатским солнцем и не развеялась с возвращением в свою страну.
Даниэл вернулся, потому что здесь его дом, здесь его семья.
На заработанные в тропиках деньги он открыл в родном городе ресторан тропической кухни. Но никто не желал платить за экзотику, и ресторан пришлось закрыть.
— Estou muito feliz, — он заявляет, что очень счастлив. Это заявление в его речи так же внезапно, как и крик с улицы.
Но в интонациях — потухший энтузиазм, упущенные возможности и стойкое желание лепить самое позитивное представление о себе, даже если оно ложно.
