Кузина Гарднер

Глава 1

Уотсон прав: когда у меня нет дел, я становлюсь совершенно невыносим. Я ворчу, тираню миссис Хадсон, привередничаю в еде, а то и вовсе отказываюсь садиться за стол. Хорошо изучив меня за время совместной жизни, Уотсон понял, что химические опыты — это меньшее из зол, что может случиться в период застоя.

Справедливости ради должен признаться, что предложения были. В том числе и от полиции. Если бы речь шла о чьей-нибудь жизни, я бы готов был смириться даже со скучным полицейским расследованием, но Лестрейд приходил с каким-то банальным ограблением.

Отказав инспектору и не дождавшись других клиентов, я просидел без работы почти две недели и уже начал жалеть, что не взялся помогать Скотланд-Ярду, но не признавать же такое вслух. Словом, в то памятное утро я засел за пробирки в самом мрачном настроении. Видимо, глядя на меня, Уотсон понял, что хрупкие химические приборы могут не пережить сегодняшний день.

— Не прогуляться ли нам, Холмс? Чудесная погода, просто пройдемся…

Одной пробиркой стало меньше. Уотсон удрученно замолчал, уткнувшись в газету. Меня кольнуло мимолетное раскаяние, но тут же я снова рассердился: должен же он понимать, что я не уйду из квартиры, куда в любой момент может пожаловать долгожданный клиент. Но через два часа тщетных попыток увлечься анализом алкалоида я сдался.

— Что там в газетах?

Уотсон только вздохнул. И то — будь что-то интересное в разделе происшествий, я бы уже давно услышал об этом.

— Ничего особенного. В доках нашли труп мужчины с множественными ножевыми ранениями. Расследование ведет инспектор Макдональд.

— Он сам справится, — с сожалением отозвался я.

— Ограбили магазин скобяных изделий в Чизике. Пьяные драки… О! Поймали шайку мошенников, которые подделывали билеты лотереи.

— Пустое, Уотсон… Продолжайте спокойно читать газету, небеса нынче отвернулись от меня.

Я угрюмо уставился на свои пробирки.

Уотсон какое-то время шелестел газетными листами, потом воцарилась тишина.

— Нашли что-нибудь интересное? — спросил я, не оборачиваясь. — Что-то в разделе светской хроники?

Уотсон не стал спрашивать, как я узнал, что именно он читает. Он понимал, что я просто считал листы, когда он их переворачивал.

— Светские сплетники третий день обсуждают вопиющее нарушение традиций, — ответил он. — Герцогиня Клоутон посетила бал, который дали лорд и леди Плондбери, не надев своего знаменитого сапфирового колье, которое неизменно украшало ее шею при каждом выезде на протяжении сорока шести лет. Какая-никакая, но загадка, Холмс?

— Что тут загадочного? Колье, к примеру, могло срочно потребовать починки у ювелира. Случается всякое… Хм… Сколько лет герцогине? Сверьтесь со справочником.

Майкрофт как-то попенял мне, что в рассказах, которые Уотсон приносит ему, я постоянно прошу своего друга что-то прочитать, проверить или просто достать с полки и подать мне. Честно говоря, мне казалось, что в жизни я так не поступаю, и поймав себя на этом, я даже слегка растерялся, но Уотсон совершенно невозмутимо встал, прошел к полке со справочниками и уже листал нужный.

— Герцогине шестьдесят пять, овдовела четырнадцать лет назад, два сына сорока пяти и сорока двух лет, замужняя дочь тридцати семи лет живет в Эдинбурге.

— Значит, все скучно и банально, — вздохнул я, оборачиваясь. — Пожилая дама часто носила свое колье, не уследила, что его нужно показать ювелиру. А сплетники почешут языки и успокоятся. Вряд ли герцогиню волнуют, что о ней пишут в светской хронике. Почтенная матрона, два сына, уже и внуки наверняка есть…

— В газете строят версии: колье могли продать, испортить, даже украсть, — прощупал почву Уотсон, но я только махнул рукой.

— Сорок шесть лет не расстается с ним, а сыну сорок пять, наверняка свадебный подарок или наоборот — приданое, но в любом случае она им чрезвычайно дорожит. Если бы колье пропало, поднялся бы шум. Так что скорее всего дело самое прозаическое.

Я вернулся к своим пробиркам. Это, конечно, было не слишком любезно с моей стороны — так решительно поворачиваться к Уотсону спиной, но выслушивать сейчас всякие романтические версии происшедшего я был не в состоянии.

Уотсон опять зашелестел газетой — чуть громче, чем обычно, и я уже собирался все-таки извиниться, когда на лестнице послышались шаги миссис Хадсон. Она постучала в дверь и, когда я отозвался, вошла, держа на подносе визитную карточку.

— К вам джентльмен, сэр.

Я взглянул на карточку, присвистнул и бросился в свою комнату, на ходу скидывая домашнюю куртку.

— Что привело вас ко мне, ваша светлость?

Герцог Клоутон сидел в кресле, не прислоняясь к спинке, тем не менее ровно, словно закованный в доспех. Взгляд его, однако, едва скользнул по мне из-под тяжелых, слегка припухлых век и уперся в пол — на Уотсона герцог, кажется, вообще не посмотрел.