Кузина Гарднер

Впрочем, и не возражал против его присутствия. Отвечать его светлость не торопился, зато вздохнул уже дважды. Я решил про себя, что не отпущу потенциального клиента ни за что.

— Перед самым вашим появлением доктор Уотсон как раз читал мне Таймс. Вас беспокоят… сплетни, милорд? Вы хотели бы…

Герцог снова вздохнул и наконец перебил меня:

— Я хотел бы жениться, мистер Холмс.

— Намерение прекрасное для всякого представителя славного рода.

— Само по себе, очевидно, да. Во всяком случае, моя матушка с вами согласна. Вот уже почти полтора десятка лет, как я принял титул, я каждый день слышу от нее, что не должен пренебрегать своим долгом. Впрочем, это уже не актуально. Вы беретесь за мое дело?

Я перевел глаза на Уотсона. Судя по его выражению лица, он уже готов был искать невесту герцогу. Вот только вряд ли…

— Если вы изложите обстоятельства.

Но герцог снова замолчал и уставился в ковер. Я постарался, чтобы мой голос звучал как можно мягче:

— Милорд, вряд ли вы пришли в этот дом, чтобы просить нас найти вам спутницу жизни. Расскажите, что случилось, и мы с доктором постараемся помочь вам. Ваша невеста?

Герцог снова встрепенулся:

— Моя невеста — весьма достойная молодая девушка, старшая дочь маркиза Легасти по имени Нора, и наша помолвка должна состояться уже в эту субботу. Но свадьба… по настоянию родственников Норы мы должны обвенчаться как можно быстрее, буквально через неделю после помолвки. Дело в том, что ее прабабушке недавно исполнилось девяносто пять лет, и она настаивает на том, что ждать нельзя, если мы хотим видеть ее среди танцующих.

— Леди будет танцевать в девяносто пять лет? — потрясенно спросил Уотсон.

Я отвернулся, чтобы никто не заметил моей улыбки. Все-таки мой друг иногда бывает таким простодушным. Наш посетитель наконец поднял глаза на Уотсона и совершенно серьезно ответил:

— Очевидно, графиня имеет в виду, что, если свадьбу отложить, она может не дожить до нее.

— Прошу прощения, — Уотсон стушевался.

— Как я понимаю, скоро будет объявлено о помолвке, потом состоится свадьба. Но чем мы можем вам помочь? В чем проблема? — спросил я. — Вам кто-то угрожает? Вас шантажируют? Или опасность грозит вашей невесте?

— Я не знаю, мистер Холмс, кому именно грозит опасность, но, несомненно, она велика. Мне угрожает само мироздание. Колье…

Так, мы добрались до пресловутого украшения. И надо же было нашему клиенту снова замолчать и уставиться в пол. Что за нерешительный человек.

— А что случилось с колье? — вынужден был спросить я. — И какое оно имеет отношение к вашей свадьбе?

— К сожалению, самое прямое, — герцог наконец перешел к сути дела. — Это колье из сорока сапфиров и ста шести брильянтов в нашей семье передается из поколения в поколение. По традиции оно дарится невесте старшего сына утром в день свадьбы, с тем чтобы невеста могла надеть его в церковь. Моя матушка получила его от матери моего отца, та — от матери моего деда. Традиция не нарушалась уже пять поколений, и все браки были счастливыми, рождались здоровые и прекрасные дети. Только один раз пять поколений назад традиция была нарушена, и колье досталось моей прапра не в день свадьбы, а на несколько лет позже, в день принятия ее супругом титула. И их брак, прежде счастливый и безоблачный, тут же омрачили болезни, смерти и даже, — герцог понизил голос почти до шепота, — даже измена! Словом, это было ужасно. С тех пор традиция никогда не нарушалась. И вот теперь…

Я заметил, что правый угол рта Уотсона пополз вверх в скептической ухмылке.

— И вот теперь оно пропало, видимо? — предположил я. — Расскажите, милорд, все обстоятельства.

— Моя мать, герцогиня Клоутон, живет вместе со мной. Как вы понимаете, заседания Палаты не позволяют мне надолго покидать Лондон во время сессий, но на каникулах мы проводим время в замке Клоутон, и… я хочу сказать — ее светлость всегда возит это колье и серьги к нему с собой и надевает украшение на все торжественные приемы вот уже без малого сорок шесть лет. Она даже платья заказывает под цвет сапфиров. В свете ее за это иногда называют «синей герцогиней». Колье старинное, а вот серьги матушка заказала к нему сама лет тридцать назад. Так вот, серьги, в отличие от колье, уже дважды чинили — выпадал камень. Ювелир… ну что теперь делать. Последний раз матушка надевала колье и серьги около месяца назад. Когда она получила приглашение на бал к Плондбери, то не собиралась ехать, приглашение чуть не выкинули. Но потом матушка передумала в последний момент, когда узнала, что это предпоследний раз, когда она сможет выйти в свет в любимом колье. И вот накануне праздника она открывает футляр, а там пусто.

— То есть вы сообщили ей, что собираетесь жениться, незадолго до того самого бала, на который ее светлость вынуждена была ехать без любимого колье?