Эмбер — обычный подросток, живущий в самой обычной семье. Она не спеша следует по течению жизни, живя обычными серыми буднями и лишь её лучшая подруга разбавляет тёмные тона жизни яркими красками. Казалось бы, жизнь налаживается и спокойно течет по реке гармонии. Но в один момент всё рушится.
Добавить в моё избранное
47 мин, 5 сек 11547
Закрыв за собой дверь, я дала Лукасу его тарелку с лапшой и уселась на кровать с моей порцией.
— Ого! — воскликнул Лукас, задрав мою маску наверх. — Да если бы моя мама увидела, что я такое ем, то тут же наругала!
— О, не благодари.
На утро я проснулась без Лукаса. Посмотрев в окно, я увидела мальчика, который просто петляет меж деревьев и о чём-то сам с собой разговаривает.
— Доброе утро! Только не отходи далеко. — кричала я ему из окна.
Лукас повернулся ко мне, помахал руками и снова забежал за дом.
Я позавтракала и привела себя в порядок. Интересно, кто принёс в дом телевизор? Раньше, вроде бы, его здесь не было. Я включила утреннюю передачу и решила позалипать на детские мультики.
— Что за бред… — подумала я, переключая канал.
Но тут дверь открылась и в комнату зашел заплаканный Лукас с разодранными коленками и ладонями. Я подорвалась с места и побежала с медикаментами.
— Ай! Больно, щипет. — вскрикивал Лукас, когда я проливала перекись на рану, а она шипела и пенилась. Я легонько подула на ранку, при этом нашептывая: — «У собачки боли, у кошки боли, у Лукаса не боли.»
Днём ко мне подошел Тим.
— Есть разговор. Пошли.
Он повёл меня в свою комнату и закрыл дверь. В помещении через толстые шторы слабо просачивался свет, на столе разбросаны множество таблеток и пакетиков с наркотиками, царил запах курева. Прокси снял с себя маску и положил на стол, после чего достал какую-то книжку из шкафчика и сказал:
— Я, конечно, не спец в детях, но ежедневное общение с убийцами и клоуном-психопатом плохо на нём сказывается. — Он кинул мне в руки толстую старую книжку. На пожелтевших страницах по пустым полям были нарисованы неаккуратные детские рисунки. Сперва они были довольно безобидными: смешные человечки, солнце, деревья, иногда над человечками было написано «я и Эмбер». Но на других были уже изображены жуткие вещи: снова мёртвые животные, лужи крови. Лукас даже запечатлил момент нашей ссоры, когда я в него кинула нож во время завтрака, а на следующей странице добрый клоун Джек, который утешал мальчика конфетами и обнимашками.
— Ну… и?
— Что значит «ну и»? Ты действительно думаешь, что здесь ему безопасно? Ты действительно думаешь, что ему безопасно с тобой? Тебе мало того, что произошло утром?
— Я не… — начала было я, но Тим тут же меня перебил.
— Вот только не притворяйся, что не понимаешь о чём я говорю. — Маски закатил глаза. — Я могу помочь и отвести его в детский дом. Там он будет общаться со сверстниками и, я уверен, что о нём хорошо позаботятся. Ты же не хочешь, чтобы он вырос таким как… — Тим ухмыльнулся. — Таким как ты.
Меня охватила злоба, недопонимание, мои руки дрожали от гнева, а язык стал заплетаться.
— По-твоему я плохая мать? — только и смогла вымолвить я.
— Да на твоих губах ещё молоко не обсохло, а уже называешь себя матерью? — парень рассмеялся.
— Да! — воскликнула я, угрожающе шагнув вперёд. — Это я его приютила, это я о нём забочусь, он привязался ко мне, а не к тебе и… и… и поэтому ты завидуешь мне! Поэтому ты хочешь забрать моего малыша! — слова летели из уст быстро, я говорила всё не раздумывая, даже не понимая, что, может быть, несу какой-то бред.
— Что за хуйню ты несешь? Или вся это тонна косметики на лице тебе думать мешает?— Тим монотонно вздохнул, массируя виски и продолжил более спокойным тоном. — Если ты действительно так сильно любишь его, то дай ему того, чего он заслуживает. Так будет лучше для всех.
— Лукас — мой смысл жизни. Кем я буду без него? — сквозь зубы процедила я. На глаза наворачивались слёзы, но я пыталась не плакать. Голос дрожал, то ли от гнева, то ли от слёз.
Аргументы полностью закончились. Не контролируя своих дальнейших действий, я подошла к прокси вплотную, задрала голову наверх чтобы посмотреть в его глаза. Замахнулась рукой, но тот быстро среагировал и схватил моё запястье. Я подняла вторую, но тот снова поставил спокойный блок. На его лице была сплошная невозмутимость. Он смотрел на меня с нотками презрения в своих глубоких карих глазах.
— С каких пор тебя волнует наша с Лукасом жизнь? — прорычала я, вырвавшись из схватки парня. Я вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.
В зале сидел Лукас. Подойдя к нему, я крепко обняла мальчика.
— О чём вы разговаривали? — поинтересовался он.
— Ни о чём, малыш… — прошептала я, смахивая с глаз слезу. — Никто тебя не заберёт. Никто…
Весь день я не отпускала от себя Лукаса и всегда со злобой переглядывалась с Тимом. Вечером я ютилась перед зеркалом, бубня себе под нос:
— И вовсе на мне не тонна косметики.
Далее я уложила мальчишку в постель и легла с ним в обнимочку. Мысль о том, что мальчика могут отобрать наводит на меня страх, в голову лезут самые ужасные мысли, заставляя меня снова плакать.
— Ого! — воскликнул Лукас, задрав мою маску наверх. — Да если бы моя мама увидела, что я такое ем, то тут же наругала!
— О, не благодари.
На утро я проснулась без Лукаса. Посмотрев в окно, я увидела мальчика, который просто петляет меж деревьев и о чём-то сам с собой разговаривает.
— Доброе утро! Только не отходи далеко. — кричала я ему из окна.
Лукас повернулся ко мне, помахал руками и снова забежал за дом.
Я позавтракала и привела себя в порядок. Интересно, кто принёс в дом телевизор? Раньше, вроде бы, его здесь не было. Я включила утреннюю передачу и решила позалипать на детские мультики.
— Что за бред… — подумала я, переключая канал.
Но тут дверь открылась и в комнату зашел заплаканный Лукас с разодранными коленками и ладонями. Я подорвалась с места и побежала с медикаментами.
— Ай! Больно, щипет. — вскрикивал Лукас, когда я проливала перекись на рану, а она шипела и пенилась. Я легонько подула на ранку, при этом нашептывая: — «У собачки боли, у кошки боли, у Лукаса не боли.»
Днём ко мне подошел Тим.
— Есть разговор. Пошли.
Он повёл меня в свою комнату и закрыл дверь. В помещении через толстые шторы слабо просачивался свет, на столе разбросаны множество таблеток и пакетиков с наркотиками, царил запах курева. Прокси снял с себя маску и положил на стол, после чего достал какую-то книжку из шкафчика и сказал:
— Я, конечно, не спец в детях, но ежедневное общение с убийцами и клоуном-психопатом плохо на нём сказывается. — Он кинул мне в руки толстую старую книжку. На пожелтевших страницах по пустым полям были нарисованы неаккуратные детские рисунки. Сперва они были довольно безобидными: смешные человечки, солнце, деревья, иногда над человечками было написано «я и Эмбер». Но на других были уже изображены жуткие вещи: снова мёртвые животные, лужи крови. Лукас даже запечатлил момент нашей ссоры, когда я в него кинула нож во время завтрака, а на следующей странице добрый клоун Джек, который утешал мальчика конфетами и обнимашками.
— Ну… и?
— Что значит «ну и»? Ты действительно думаешь, что здесь ему безопасно? Ты действительно думаешь, что ему безопасно с тобой? Тебе мало того, что произошло утром?
— Я не… — начала было я, но Тим тут же меня перебил.
— Вот только не притворяйся, что не понимаешь о чём я говорю. — Маски закатил глаза. — Я могу помочь и отвести его в детский дом. Там он будет общаться со сверстниками и, я уверен, что о нём хорошо позаботятся. Ты же не хочешь, чтобы он вырос таким как… — Тим ухмыльнулся. — Таким как ты.
Меня охватила злоба, недопонимание, мои руки дрожали от гнева, а язык стал заплетаться.
— По-твоему я плохая мать? — только и смогла вымолвить я.
— Да на твоих губах ещё молоко не обсохло, а уже называешь себя матерью? — парень рассмеялся.
— Да! — воскликнула я, угрожающе шагнув вперёд. — Это я его приютила, это я о нём забочусь, он привязался ко мне, а не к тебе и… и… и поэтому ты завидуешь мне! Поэтому ты хочешь забрать моего малыша! — слова летели из уст быстро, я говорила всё не раздумывая, даже не понимая, что, может быть, несу какой-то бред.
— Что за хуйню ты несешь? Или вся это тонна косметики на лице тебе думать мешает?— Тим монотонно вздохнул, массируя виски и продолжил более спокойным тоном. — Если ты действительно так сильно любишь его, то дай ему того, чего он заслуживает. Так будет лучше для всех.
— Лукас — мой смысл жизни. Кем я буду без него? — сквозь зубы процедила я. На глаза наворачивались слёзы, но я пыталась не плакать. Голос дрожал, то ли от гнева, то ли от слёз.
Аргументы полностью закончились. Не контролируя своих дальнейших действий, я подошла к прокси вплотную, задрала голову наверх чтобы посмотреть в его глаза. Замахнулась рукой, но тот быстро среагировал и схватил моё запястье. Я подняла вторую, но тот снова поставил спокойный блок. На его лице была сплошная невозмутимость. Он смотрел на меня с нотками презрения в своих глубоких карих глазах.
— С каких пор тебя волнует наша с Лукасом жизнь? — прорычала я, вырвавшись из схватки парня. Я вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.
В зале сидел Лукас. Подойдя к нему, я крепко обняла мальчика.
— О чём вы разговаривали? — поинтересовался он.
— Ни о чём, малыш… — прошептала я, смахивая с глаз слезу. — Никто тебя не заберёт. Никто…
Весь день я не отпускала от себя Лукаса и всегда со злобой переглядывалась с Тимом. Вечером я ютилась перед зеркалом, бубня себе под нос:
— И вовсе на мне не тонна косметики.
Далее я уложила мальчишку в постель и легла с ним в обнимочку. Мысль о том, что мальчика могут отобрать наводит на меня страх, в голову лезут самые ужасные мысли, заставляя меня снова плакать.
Страница 30 из 39
