Семь Дней Из Жизни Гермионы Грейнджер

И вместе с детьми Джорджа и Алисии — все, как ты и хотел!

— А что это было? — тихо спросил Драко. — Я имею в виду, двадцать минут назад — твоя тошнота и плохое настроение и…

— Ну, должна же я была убедить тебя в том, что выпила твое зелье, и оно действует именно так, как ему и положено, — легкомысленно пожала плечами невозможная Грейнджер, и Драко почувствовал, что ему впервые становится страшно при мысли о том, что вот уже три года она не просто Грейнджер, а и Малфой тоже.

— Правда, тошнота была настоящей, — помрачнела Гермиона. — Надо заняться разработкой усовершенствованного Антитоксикозного Зелья — старое, судя по всему, малоэффективно. Но если увеличить концентрацию экстракта мелиссы и огуречной травы… — забормотала она, с сосредоточенным видом оглядываясь по сторонам в поисках пера и пергамента.

— Стоп, Грейнджер, — прошептал Малфой, когда жена посмотрела на него знаменитым грейнджеровским взглядом «Я работаю, и пусть весь мир подождет!»

— Стоп! — повторил Малфой и нервно сглотнул. — Ты только что сообщила мне, что беременна, и что точно знаешь, что у нас будут близнецы — кстати, давно ты это знаешь?

— Пять недель, — мягко усмехнулась Гермиона, на глазах изумленного Драко превращаясь из знаменитого Зельевара в будущую маму. — С первой минуты беременности. Я же все-таки ведьма, Драко, пусть и маглорожденная.

Пропустив последнюю реплику мимо ушей, Драко Малфой собирался возмутиться — он имел на это полное право, ведь его собственная жена скрывала от него такое важное известие целых пять недель — немыслимо огромный срок, правда? Но вместо этого он еще крепче сжал ее маленькие ручки и сказал, изо всех сил стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, как и полагается настоящему Малфою — лорду, герою войны и отцу семейства (потому что одна Грейнджер — это семья, а Грейнджер и двое малфоевских детей у нее в животе — это уже целое семейство):

— Герми, ты сказала, что все так, как я и хотел. Я действительно очень хотел ребенка, просто до безумия, и сейчас я… Да мне просто хочется летать от радости! Но ты не сказала мне самого главного — что чувствуешь ты, Гермиона?

С минуту Гермиона Грейнджер-Малфой молча смотрела на своего мужа, Драко Малфоя, и думала о том, что было бы очень-очень неплохо, если бы их сыновья были похожи на него — ведь у нее самый красивый муж на свете — а потом произнесла всего три слова, от которых лорду и отцу семейства захотелось немедленно подпрыгнуть и заорать на весь Малфой-мэнор, потому что эти три слова были:

— Я счастлива, любимый.

— По воскресеньям Вы всегда счастливы, Гермиона, сколько я Вас помню, — отозвался из-за спины Малфоя профессор Снейп, устраиваясь удобнее на перилах и легкомысленно, словно мальчишка, болтая в воздухе ногами. Но Гермиона только отмахнулась от назойливого то ли ангела-хранителя, то ли галлюцинации — на большее у нее не оставалось времени, потому что именно в этот самый момент Драко поцеловал ее, а потом подхватил на руки и понес в спальню.

— Беременным секс особенно приятен во втором триместре! — услышала Гермиона с балкона и, не глядя, послала невербальное Силенцио в сторону террасы, предварительно закрыв свое сознание от Драко.

… Много позже, в Брюсселе, на Международном Конгрессе Зельеваров, знаменитой Гермионе Грейнджер-Малфой — автору уникального Зелья-Беременности-Без-Токсикоза — зададут вопрос: «Скажите, почему Вы занялись именно этой разработкой?», и ни минуты не колеблясь, она ответит: «Потому что, прежде всего я женщина, но спасибо Мерлину, что я еще и Зельевар», — и нежным движением опустит руку на свой округлый животик, в котором как раз напомнит о себе их с Драко третий ребенок — конечно же, девочка, как они и мечтали…