Фандом: Farsantes. После оправдания Педро Гильермо возвращается преподавать, и в университете есть кто-то, кому он явно интересен.
Добавить в моё избранное
6 мин, 16 сек 17319
Как же его бесит этот тип!
Гильермо скосил глаза в сторону стойки раздачи. Кажется, ему снова не удалось нормально пообедать. Франко Назаррэ, его личная Немезида, был тут как тут. А ведь он только начал, подумалось с тоской. И какой идиот поставил им в расписании одни и те же часы?!
Это белобрысое чучело буквально преследовало его с первого дня возвращения на факультет. Правда, Гильермо, что называется, первый начал — в тот день потерял чувство времени, увлекся и задержал занятие на пятнадцать минут, и занял таким образом всю перемену и отхапал еще кусочек лекции Назаррэ. Это, собственно, и стало поводом для знакомства. Потом оно продолжилось — Гильермо взбесили раскаты хохота, мешавшие ему читать лекцию, он заглянул в соседний класс и увидел, что перед аудиторией кривляется не кто иной, как Назаррэ, напомнивший ему дрессированную обезьянку. Отчитав поганца и напоследок должным образом хлопнув дверью, Гильермо был уверен, что теперь тот запомнит его навсегда, и не ошибся. Только, к сожалению, эффекта дождался прямо противоположного. Он-то надеялся, что скандальный тон покажет, что с ним лучше не связываться, а в итоге…
«В итоге, — подумал он мрачно, вновь скашивая глаза к стойке и проклиная быстроту продвижения очереди, — в итоге вот».
На следующий день после скандала Назаррэ подсел к нему за обедом, любезно поставив Гильермо в известность, что не любит есть один. Формально прогонять его повода не было, и Гильермо пришлось компанию потерпеть. На следующий день это повторилось, на третий опять.
Он и сам не мог понять, чем же Франко так его раздражает. Даже пытался искать в нем положительные стороны — ведь как-никак они будут сталкиваться здесь друг с другом столько времени. Ученики Франко любили, коллеги вроде бы относились к нему ровно. Фабиан, который вернулся в университет, поменял факультет и учился теперь праву, был от Назаррэ в полном восторге. Гильермо, даже после недавнего приключения, восторгаться Франко никак не мог.
Увязался тот за ним случайно. Их общая ученица за каким-то чертом взяла на хранение кусты конопли, и Гильермо пришлось срочно вытаскивать ее из передряги. Франко помог ему. Пока Гильермо заговаривал зубы полицейским перед домом девицы, Франко забрал коноплю, перебравшись через забор в сад.
Ученице-то это, может, и помогло, но для Гильермо ситуация ухудшилась. Франко после этого, видимо, счел отношения между ними совсем уж приятельскими. Количество встреч с ним в коридорах факультета увеличилось вдвое. Франко с Гильермо теперь только что в туалет не ходил. Кроме того, он то и дело приглашал его на кофе. Гильермо вежливо отказывался, ссылаясь на дела, но Франко, кажется, и не думал отставать.
Ну и в самом деле — как же его грамотно послать? С Хосе когда-то удалось разрешить ситуацию малой кровью, но тот был тактичен, а Франко навязчив. И явно заинтересовался им так сильно, что отказывался воспринимать намеки. Или был так уверен в своей неотразимости?
А Педро, кажется, забеспокоился в прошлый раз, когда ждал Гильермо в машине перед университетом и увидел, как он выходит с Франко. Не то чтобы тот ревновал всерьез, но пребывание в Буэнос Айресе сказывалось на душевном состоянии сьелито не так чтобы уж благоприятно, и Гильермо не хотел давать ему ни одного лишнего повода расстроиться. Подумав о Педро, он почувствовал такую нежность, что совершенно забыл про Франко, коварно подбирающегося к его столику с едой.
— Привет! Наши посиделки за обедом уже превратились в традицию! — радостно сообщил тот.
Гильермо мысленно застонал. Он коротко поздоровался, показывая, что весь увлечен спагетти, но тут зазвонил телефон.
— Надеюсь, ты помнишь, что у нас сегодня обед по случаю годовщины регистрации, — серьезно сказал Хосе.
— Учитывая, что за два дня ты и Хуан напомнили мне об этом четыре раза, нет, не помню.
— В четыре часа.
Слышать голос Хосе было приятно, и думать про него и Хуана тоже было приятно. И вечер в их компании обещал быть приятным тоже. Гильермо представил себе Хосе — наверняка тот стоит сейчас с лопаткой в фартуке у плиты. С невозмутимым, как всегда, лицом. Гильермо улыбнулся, вспоминая, как тот пытался казаться таким же невозмутимым на регистрации три года назад. Но не получалось.
— Я помню, — сказал он.
Франко поглядывал на него с нескрываемым любопытством.
— За тобой заедет Педро или мне Хуана прислать?
— Нет, Педро.
— Хорошо.
Хосе отключился, и Гильермо бросил мобильник на стол.
— Вечер с друзьями, — пояснил он, пресекая очередное приглашение на кофе.
— Приятно видеть, когда ты улыбаешься, — сказал Франко.
Гильермо вдруг стало его жаль.
— Да, в моей жизни есть люди, которые заставляют меня улыбаться.
«Ну же, спроси меня, один я или нет, и вопрос решен», — подумал он. Ведь не ошибся же он и Франко действительно нужно именно это?
Гильермо скосил глаза в сторону стойки раздачи. Кажется, ему снова не удалось нормально пообедать. Франко Назаррэ, его личная Немезида, был тут как тут. А ведь он только начал, подумалось с тоской. И какой идиот поставил им в расписании одни и те же часы?!
Это белобрысое чучело буквально преследовало его с первого дня возвращения на факультет. Правда, Гильермо, что называется, первый начал — в тот день потерял чувство времени, увлекся и задержал занятие на пятнадцать минут, и занял таким образом всю перемену и отхапал еще кусочек лекции Назаррэ. Это, собственно, и стало поводом для знакомства. Потом оно продолжилось — Гильермо взбесили раскаты хохота, мешавшие ему читать лекцию, он заглянул в соседний класс и увидел, что перед аудиторией кривляется не кто иной, как Назаррэ, напомнивший ему дрессированную обезьянку. Отчитав поганца и напоследок должным образом хлопнув дверью, Гильермо был уверен, что теперь тот запомнит его навсегда, и не ошибся. Только, к сожалению, эффекта дождался прямо противоположного. Он-то надеялся, что скандальный тон покажет, что с ним лучше не связываться, а в итоге…
«В итоге, — подумал он мрачно, вновь скашивая глаза к стойке и проклиная быстроту продвижения очереди, — в итоге вот».
На следующий день после скандала Назаррэ подсел к нему за обедом, любезно поставив Гильермо в известность, что не любит есть один. Формально прогонять его повода не было, и Гильермо пришлось компанию потерпеть. На следующий день это повторилось, на третий опять.
Он и сам не мог понять, чем же Франко так его раздражает. Даже пытался искать в нем положительные стороны — ведь как-никак они будут сталкиваться здесь друг с другом столько времени. Ученики Франко любили, коллеги вроде бы относились к нему ровно. Фабиан, который вернулся в университет, поменял факультет и учился теперь праву, был от Назаррэ в полном восторге. Гильермо, даже после недавнего приключения, восторгаться Франко никак не мог.
Увязался тот за ним случайно. Их общая ученица за каким-то чертом взяла на хранение кусты конопли, и Гильермо пришлось срочно вытаскивать ее из передряги. Франко помог ему. Пока Гильермо заговаривал зубы полицейским перед домом девицы, Франко забрал коноплю, перебравшись через забор в сад.
Ученице-то это, может, и помогло, но для Гильермо ситуация ухудшилась. Франко после этого, видимо, счел отношения между ними совсем уж приятельскими. Количество встреч с ним в коридорах факультета увеличилось вдвое. Франко с Гильермо теперь только что в туалет не ходил. Кроме того, он то и дело приглашал его на кофе. Гильермо вежливо отказывался, ссылаясь на дела, но Франко, кажется, и не думал отставать.
Ну и в самом деле — как же его грамотно послать? С Хосе когда-то удалось разрешить ситуацию малой кровью, но тот был тактичен, а Франко навязчив. И явно заинтересовался им так сильно, что отказывался воспринимать намеки. Или был так уверен в своей неотразимости?
А Педро, кажется, забеспокоился в прошлый раз, когда ждал Гильермо в машине перед университетом и увидел, как он выходит с Франко. Не то чтобы тот ревновал всерьез, но пребывание в Буэнос Айресе сказывалось на душевном состоянии сьелито не так чтобы уж благоприятно, и Гильермо не хотел давать ему ни одного лишнего повода расстроиться. Подумав о Педро, он почувствовал такую нежность, что совершенно забыл про Франко, коварно подбирающегося к его столику с едой.
— Привет! Наши посиделки за обедом уже превратились в традицию! — радостно сообщил тот.
Гильермо мысленно застонал. Он коротко поздоровался, показывая, что весь увлечен спагетти, но тут зазвонил телефон.
— Надеюсь, ты помнишь, что у нас сегодня обед по случаю годовщины регистрации, — серьезно сказал Хосе.
— Учитывая, что за два дня ты и Хуан напомнили мне об этом четыре раза, нет, не помню.
— В четыре часа.
Слышать голос Хосе было приятно, и думать про него и Хуана тоже было приятно. И вечер в их компании обещал быть приятным тоже. Гильермо представил себе Хосе — наверняка тот стоит сейчас с лопаткой в фартуке у плиты. С невозмутимым, как всегда, лицом. Гильермо улыбнулся, вспоминая, как тот пытался казаться таким же невозмутимым на регистрации три года назад. Но не получалось.
— Я помню, — сказал он.
Франко поглядывал на него с нескрываемым любопытством.
— За тобой заедет Педро или мне Хуана прислать?
— Нет, Педро.
— Хорошо.
Хосе отключился, и Гильермо бросил мобильник на стол.
— Вечер с друзьями, — пояснил он, пресекая очередное приглашение на кофе.
— Приятно видеть, когда ты улыбаешься, — сказал Франко.
Гильермо вдруг стало его жаль.
— Да, в моей жизни есть люди, которые заставляют меня улыбаться.
«Ну же, спроси меня, один я или нет, и вопрос решен», — подумал он. Ведь не ошибся же он и Франко действительно нужно именно это?
Страница 1 из 2
