Фандом: Farsantes. После оправдания Педро Гильермо возвращается преподавать, и в университете есть кто-то, кому он явно интересен.
Добавить в моё избранное
6 мин, 16 сек 17320
Если, конечно, тот сам понимает, что ему нужно…
Но Франко посмотрел на него долгим, неожиданно пронзительным взглядом, как будто бы сам все понял, и почему-то не спросил.
В половине четвертого Гильермо вышел из аудитории. Франко ждал его напротив. При взгляде на него Гильермо стало почти что нехорошо. Кажется, он ошибся, и тот так ничего и не понял, а он совершенно не понимал, как взаимодействовать с ним.
— Послушай, — сказал Франко, — я тут подумал, мы с тобой разговариваем все время урывками за обедом в кафе или на переменах, я приглашаю тебя на кофе как раз тогда, когда тебе некогда. А ведь нам есть, о чем поговорить. Может, ты выберешь…
Со стороны лестницы послышались шаги. Гильермо обернулся — по коридору шел Педро. У него перехватило дух — так тот был хорош. В белой рубашке и бархатном темно-коричневом пиджаке — этот цвет так шел к его зеленым с коричневыми крапинками глазам, и с прежней короткой стрижкой, которую вернул себе, когда они перестали скрываться.
— Гильермо? — переспросил Франко.
Гильермо повернулся к нему:
— А? Что? Прости, я не уловил сути…
Педро подошел к ним.
— Мой муж Педро Беджо — профессор Франко Назаррэ, — выпалил Гильермо.
Большие, прекрасные глаза Педро стали еще больше. Франко издал смешок, видимо, пытаясь справиться с волнением.
— Очень приятно, — сказали они в один голос, пожимая друг другу руки.
— Ты мне что-то говорил, прости, я перебил тебя, — обратился Гильермо к Франко.
— Нет, нет, ничего срочного, — заверил тот, — потом поговорим. Я на самом деле кое-что забыл в аудитории, мне надо забрать… книгу.
Он покивал головой и быстро ушел в класс, расположенный в дальнем конце коридора.
— Ну, и что это было? — поинтересовался Педро. — Представление для этого типа?
— Представление? — переспросил Гильермо, чувствуя, что начинает заводиться. — Хочешь — считай это представлением.
— Нет, не хочу, — спокойно сказал Педро. — Поцелуй меня.
— Что? Ты с ума сошел! Прямо здесь? — Гильермо растерянно оглянулся, но коридор, разумеется, был пуст — шли пары.
— Ну же, Грациани, ты фактически сделал мне предложение — имей смелость повторить его в той форме, в которой я его хочу.
— Я — что?
— А нет? — со смехом переспросил Педро.
Гильермо перевел взгляд с его пиджака на пыльное окно и обратно. Педро терпеливо ждал. Сказать «нет» не поворачивался язык, и словно что-то застряло в горле… Он знал, чувствовал, как свое собственное, что это будет для Педро. Но«да»? Черт возьми, первые два раза в его жизни это было куда легче. Так трудно решиться, а ведь они вместе уже пять лет. И как будто это что-то меняет!
Меняет, да, подумал он. Меняет, потому что… больше доверия, больше любви.
Он хотел было сказать «Иди сюда, дурачок», как когда-то, давным-давно, после объяснения относительно первого поцелуя, но слова снова застряли в горле и он просто сказал: «Да».
Потом притянул Педро к себе и поцеловал в губы, чувствуя, как теряет остатки самообладания вместе с дыханием. Прижался всем телом, словно пятнадцатилетний мальчишка, чувствуя на спине горячие ладони. Провел пальцами по небритой щеке, очертил линию скулы, чувствуя, как Педро подставляется под ласку, поцеловал поочередно в уголки глаз, выдохнул то, что не говорил почти никогда:
— Любовь моя.
И добавил нежно:
— Такой красивый.
Они отстранились друг от друга мгновенно, как только в конце коридора хлопнула дверь. Что-что, подумал Гильермо, прежде чем Педро увлек его по коридору за собой, а объясняться с Франко ему теперь точно не придется.
Но Франко посмотрел на него долгим, неожиданно пронзительным взглядом, как будто бы сам все понял, и почему-то не спросил.
В половине четвертого Гильермо вышел из аудитории. Франко ждал его напротив. При взгляде на него Гильермо стало почти что нехорошо. Кажется, он ошибся, и тот так ничего и не понял, а он совершенно не понимал, как взаимодействовать с ним.
— Послушай, — сказал Франко, — я тут подумал, мы с тобой разговариваем все время урывками за обедом в кафе или на переменах, я приглашаю тебя на кофе как раз тогда, когда тебе некогда. А ведь нам есть, о чем поговорить. Может, ты выберешь…
Со стороны лестницы послышались шаги. Гильермо обернулся — по коридору шел Педро. У него перехватило дух — так тот был хорош. В белой рубашке и бархатном темно-коричневом пиджаке — этот цвет так шел к его зеленым с коричневыми крапинками глазам, и с прежней короткой стрижкой, которую вернул себе, когда они перестали скрываться.
— Гильермо? — переспросил Франко.
Гильермо повернулся к нему:
— А? Что? Прости, я не уловил сути…
Педро подошел к ним.
— Мой муж Педро Беджо — профессор Франко Назаррэ, — выпалил Гильермо.
Большие, прекрасные глаза Педро стали еще больше. Франко издал смешок, видимо, пытаясь справиться с волнением.
— Очень приятно, — сказали они в один голос, пожимая друг другу руки.
— Ты мне что-то говорил, прости, я перебил тебя, — обратился Гильермо к Франко.
— Нет, нет, ничего срочного, — заверил тот, — потом поговорим. Я на самом деле кое-что забыл в аудитории, мне надо забрать… книгу.
Он покивал головой и быстро ушел в класс, расположенный в дальнем конце коридора.
— Ну, и что это было? — поинтересовался Педро. — Представление для этого типа?
— Представление? — переспросил Гильермо, чувствуя, что начинает заводиться. — Хочешь — считай это представлением.
— Нет, не хочу, — спокойно сказал Педро. — Поцелуй меня.
— Что? Ты с ума сошел! Прямо здесь? — Гильермо растерянно оглянулся, но коридор, разумеется, был пуст — шли пары.
— Ну же, Грациани, ты фактически сделал мне предложение — имей смелость повторить его в той форме, в которой я его хочу.
— Я — что?
— А нет? — со смехом переспросил Педро.
Гильермо перевел взгляд с его пиджака на пыльное окно и обратно. Педро терпеливо ждал. Сказать «нет» не поворачивался язык, и словно что-то застряло в горле… Он знал, чувствовал, как свое собственное, что это будет для Педро. Но«да»? Черт возьми, первые два раза в его жизни это было куда легче. Так трудно решиться, а ведь они вместе уже пять лет. И как будто это что-то меняет!
Меняет, да, подумал он. Меняет, потому что… больше доверия, больше любви.
Он хотел было сказать «Иди сюда, дурачок», как когда-то, давным-давно, после объяснения относительно первого поцелуя, но слова снова застряли в горле и он просто сказал: «Да».
Потом притянул Педро к себе и поцеловал в губы, чувствуя, как теряет остатки самообладания вместе с дыханием. Прижался всем телом, словно пятнадцатилетний мальчишка, чувствуя на спине горячие ладони. Провел пальцами по небритой щеке, очертил линию скулы, чувствуя, как Педро подставляется под ласку, поцеловал поочередно в уголки глаз, выдохнул то, что не говорил почти никогда:
— Любовь моя.
И добавил нежно:
— Такой красивый.
Они отстранились друг от друга мгновенно, как только в конце коридора хлопнула дверь. Что-что, подумал Гильермо, прежде чем Педро увлек его по коридору за собой, а объясняться с Франко ему теперь точно не придется.
Страница 2 из 2
