Не в глазах дело

— Ладно, Поттер, это было красиво, — сказал тогда я. А видя твое недоумение, добавил. — Ну, твое признание в любви через кота.

— Я не признавался тебе в любви, — ответил ты мне тогда, соизволив оторвать лохматую голову от подушки. Я, как наследный сын, мог бы и не потерпеть такого неуважения, ты же знаешь.

— Тогда что это было? — спросил я, почесывая сероглазого нахала за ушком. И все бы было ничего, но вот взятый внаем зеленоглазый тоже рвался ко мне на ручки. А я всего один.

— Понятия не имею.

Мы сидели в пустой и тихой спальне. Я при полном параде чувствовал себя слегка неуютно, а ты в пижаме себя, видимо, прекрасно ощущал.

— Сколько время хоть?

Ты так легко это спросил, словно я тебя каждый день прихожу и бужу, и уж надоел хуже горькой редьки. Поттер, ты невыносим.

— Шесть утра, — злорадно сообщаю я. Если мучаюсь я, то должен и ты.

— О, значит еще целых два часа спать можно! — довольно пробормотал ты и с серьезным шумом грохнулся обратно на подушки. А я чувствовал себя растерянным, между прочим. Даже униженным. То есть ты надо мной прикололся, а потом вот так хвостом вильнул? Занятый размышлениями, я даже пропустил мимо ушей твою фразу.

— Чего-чего? — решил переспросить я.

— Да ладно, ладно, я же просто предложил, — скривился ты.

— Да нет, я прослушал, — признался я.

Честное слово, Поттер, когда ты поражен (а это так легко сделать! Стоит хотя бы вспомнить момент, когда я показал тебе «любящего» Снейпа. Правда я, честно, не думал, что тебя так взбесит то, что он оборотня полюбил. Любовь зла, полюбишь и козла. Но даже мой отец меньше орал!), ты выглядишь, как недоразвитый ребенок. Но я, как истинный аристократ, был тактичен и посмеялся только в душе. Черт, извини, я совсем не то должен был написать.

— Я просто предложил тебе поговорить, а в постели делать это много удобнее.

И не смотрел я на тебя многозначительно, не надо. Я даже ни о чем таком не думал. Да я вообще не думал. А вот ты, видимо, довольно резво себе все представил. Хотя с твоим опытом морковки в таких делах я сильно сомневаюсь… Но я лег. И видел твои сверкающие глаза перед собой. Честное слово, Гарри, я сделал правильно, когда разбил твои очки.

— Знаешь, Малфой, я ведь правда хочу этого. Ну, просыпаться с тобой.

— Боже, Поттер, ты что, романов перечитался? — закатывал я глаза, но в душе танцевал и пел. Редко таким как я перепадает тот, кто способен дать нам простое человеческое счастье. Мой отец был вынужден жениться на моей маме, но я знаю о том, как сильно он любил Андромеду, ныне Тонкс, вроде бы. И не смей говорить ей этого. Он не хочет ничего знать о том, что пропустил в своей жизни.

— Нет.

Мы лежали в молчании совсем недолго. В конце концов, я не могу в твоем присутствии сохранять спокойствие. Ты просто так влияешь на меня. И до сих пор.

— Так это значит, что мы встречаемся, Поттер?

— Я не знаю, что значит встречаться, Малфой.

Ты прав, Гарри. Я тоже не знал, как это должно быть. Особенно… меня всегда учили ухаживать за юными леди, а ты вроде как… даже просто не девушка. Не то, чтобы это меня не смущало тогда…

— Значит нам придется вместе этому поучиться. Не желаешь взять урок у моего крестного?

Я коварно тебе подмигивал, я помню. А ты громко смеялся. Я люблю твой смех, но самый искренний, а не тогда, когда ты с Уизли. Я же вижу, что тебя напрягают и Рон, и Гермиона. Они не смогли принять и нас, и Ремуса с Северусом. Хотя им-то, собственно, плевать на это с высокого котла.

Прости мне эти лирические отступления, Гарри. Я всю жизнь писал официальные письма, а тут мне нужно как-то объяснить то, что твориться у меня в душе, а я не могу. Отвлекаюсь постоянно…

Вот ты смотрел на меня, такой счастливый и довольный, а я, наученный с детства, проигрывал в голове все варианты. Вряд ли ты знал об этом, но я передумал все.

— А если мы все-таки будем встречаться, что тогда?

— Конец света, — драматично объявляю я. А затем тянусь застегнуть пуговицы твоей пижамы. Я не люблю беспорядок. Даже художественный.

Только вот хватать за руки меня не обязательно. Я же перепугался как черт знает кто. И, автоматически вырвавшись, вмазал тебе по носу, помнишь? И я помню. Мне его и пришлось залечивать. Я даже подул на него, чтобы скорее прошел.

Но ты разозлился, в шутку, конечно, и мне серьезно досталось подушкой. Это была та странная и домашняя битва подушками, в которой я, как имеющий меньше всего опыта и самый слабый, проиграл. Ты навис надо мною, так близко, только затем, чтобы сказать:

— Я хочу быть с тобой, Малфой. Неважно, что это означает. Будем ли мы друзьями или что-то в ином роде… Драко.

Ты впервые назвал меня по имени. Лукавлю — первый раз был в поезде или в магазине. Это было так… Просто так, как и должно было быть.