Фандом: Ориджиналы. Лианна громко охает, и ненавистный браслет спадает с моей руки и катится по полу прямо под ноги Алланейлю. Я демонстративно медленно поворачиваюсь, чтобы наконец уйти, но боковым зрением все еще успеваю увидеть, как он медленно опускается на колени, осторожно, почти благоговейно поднимает украшение, бывшее знаком его союза со мной, и прижимает его к сердцу.
Добавить в моё избранное
56 мин, 54 сек 16564
Его прикосновения отдавались во мне эхом желания, обжигающего настолько, что было просто невозможно терпеть эту сладкую муку.
— Время и Вечность… — я сам произнес эти слова, непонятно откуда взявшиеся в моей голове.
Это сейчас я знаю, что его магия приняла меня, сочтя достойной парой для него, в противном случае ничего, совершенно ничего не случилось бы, и я, выполнив поручение, спокойно покинул бы его покои, но в тот момент я впервые потерял голову… Я сам, прах все побери, сам льнул к нему, отвечая на его ласки и поцелуи так жарко, так страстно, что казалось, между нами пробегают искры, грозя перерасти в полноценный крупномасштабный пожар. Первобытная, дикая магия его сущности охватила и меня, и для меня не было большей радости, большего счастья, чем быть с ним, обладать им, наслаждаться им…
В тот момент мне казалось, что все в моей жизни, наконец-то, встало на свои места. Я забыл зачем пришел, потому что он… он обожествлял меня, прикасаясь к моему телу так ласково, так нежно, что я терялся в этих удивительных, волшебных ощущениях, растворяясь в нем самом до полного слияния разумов. Нет, он ничего не брал, он отдавал себя, всего себя — мне.
Альвы — странный и непонятный для людей народ. И несмотря на то, что обе наши расы знают друг друга не менее трехсот лет, с момента первого контакта, мы очень мало знаем о них, потому что не понимаем. Наш мир очень тесно связан с технологиями, наномашинами, а они… Они умудрились не только не потерять свои корни, оберегая заветы своих предков, но и объединить это все так, как нам и не снилось… Летающие корабли, поднимаемые их пилотами силой одной лишь мысли. Воздушные замки, настроенные на резонансные волны их мозга, подстраивающиеся под желания и нужды своих хозяев… И ритуалы, берущие свои корни из глубоких темных тысячелетий… Это было удивительно, страшно и прекрасно одновременно.
Алланейль был не просто высокопоставленным лордом, послом Альвийской Империи. Он был ученым, поэтом и искусным воином. Но об этом я узнаю позже. А сейчас, сейчас я просто принимаю его странный подарок, не задумываясь о последствиях. Нас предостерегали от прямых взглядов альвов, глаза в глаза, при первом знакомстве, объясняя это особенностями их общественного строя. Ложь. Нельзя смотреть в глаза только во время их брачного периода. Потому что мерцающий взгляд альва проникает в саму душу и соединяется с ней. И тот, кто попадет под этот взгляд, тот, кто ответит на него, станет супругом. На Время и Вечность.
Одежда валялась на полу, сорванная в пылу страсти, а я, отпуская на волю самого себя, нежился под умелыми, приятными ласками Алланейля. Я никогда прежде не был с мужчиной, да и с женщиной тоже, но это меня и не волновало на тот момент.
Близость с ним не казалась мне чем-то грязным, низким и порочным, как я начал думать уже потом, наутро, проснувшись в его объятиях. Нет, в тот момент я был до безумия счастлив, к тому же, согласно их обрядам, это я должен был обладать им поначалу, а не он мной. И он щедро делился со мной своим телом, предлагая всего себя, отдавая всего себя без остатка.
Я владел им. Я наслаждался каждым толчком, ощущая узость его прохода, каждым его стоном, каждым его вскриком. Я не мог и не хотел останавливаться, а надо было бы. Потому что именно я положил начало нашей с ним связи. Я овладел им, я оставил в нем свое семя. И это было важно, потому что я должен был остановиться. Но не хотел. Как и не хотел признаваться в этом самому себе эти долгие и холодные семнадцать лет. Такие же холодные, как и ветры его родного мира, запорошенного льдом и снегом.
Они странные, эти альвы. У них странные законы и обычаи, столь чуждые для нас и все же, сейчас, по прошествии времени, я начинаю понимать их. Брачный период альва-мужчины — это время медитации и ожидания будущего супруга в одиночестве, если семьи договорятся о браке. В такие периоды они изолируются в собственных покоях своих родовых имений, чтобы не видеть никого и ничего, дабы не совершить непоправимой ошибки и не взять в супруги кого попало. Мерцающий взгляд альва не подействует на уже состоящих в браке, но ему самому это может доставить немало неприятных минут. И потому, едва только нареченный переступает порог, альв сразу же задает один-единственный вопрос, от которого зависит вся его дальнейшая жизнь.
Когда альв берет в супруги младшего мужа, он сам отдается ему. Это не просто закон. Это — ритуальное обещание, подкрепленное прямыми физическими доказательствами его будущей заботы, внимания, любви. Он отдает все, что у него есть в первую ночь, открывая, обнажая свою душу, впуская, вбирая душу своего супруга в себя. Души сливаются, отражаясь в многочисленных зеркалах времени, узнавая, исследуя, пробуя на вкус нежные слова, тихие вскрики и громкие стоны, робкие прикосновения и ласковые поцелуи.
Да, мое появление в его покоях было нелепой, роковой случайностью, происками и интригами его врагов, задавшихся целью его погубить.
— Время и Вечность… — я сам произнес эти слова, непонятно откуда взявшиеся в моей голове.
Это сейчас я знаю, что его магия приняла меня, сочтя достойной парой для него, в противном случае ничего, совершенно ничего не случилось бы, и я, выполнив поручение, спокойно покинул бы его покои, но в тот момент я впервые потерял голову… Я сам, прах все побери, сам льнул к нему, отвечая на его ласки и поцелуи так жарко, так страстно, что казалось, между нами пробегают искры, грозя перерасти в полноценный крупномасштабный пожар. Первобытная, дикая магия его сущности охватила и меня, и для меня не было большей радости, большего счастья, чем быть с ним, обладать им, наслаждаться им…
В тот момент мне казалось, что все в моей жизни, наконец-то, встало на свои места. Я забыл зачем пришел, потому что он… он обожествлял меня, прикасаясь к моему телу так ласково, так нежно, что я терялся в этих удивительных, волшебных ощущениях, растворяясь в нем самом до полного слияния разумов. Нет, он ничего не брал, он отдавал себя, всего себя — мне.
Альвы — странный и непонятный для людей народ. И несмотря на то, что обе наши расы знают друг друга не менее трехсот лет, с момента первого контакта, мы очень мало знаем о них, потому что не понимаем. Наш мир очень тесно связан с технологиями, наномашинами, а они… Они умудрились не только не потерять свои корни, оберегая заветы своих предков, но и объединить это все так, как нам и не снилось… Летающие корабли, поднимаемые их пилотами силой одной лишь мысли. Воздушные замки, настроенные на резонансные волны их мозга, подстраивающиеся под желания и нужды своих хозяев… И ритуалы, берущие свои корни из глубоких темных тысячелетий… Это было удивительно, страшно и прекрасно одновременно.
Алланейль был не просто высокопоставленным лордом, послом Альвийской Империи. Он был ученым, поэтом и искусным воином. Но об этом я узнаю позже. А сейчас, сейчас я просто принимаю его странный подарок, не задумываясь о последствиях. Нас предостерегали от прямых взглядов альвов, глаза в глаза, при первом знакомстве, объясняя это особенностями их общественного строя. Ложь. Нельзя смотреть в глаза только во время их брачного периода. Потому что мерцающий взгляд альва проникает в саму душу и соединяется с ней. И тот, кто попадет под этот взгляд, тот, кто ответит на него, станет супругом. На Время и Вечность.
Одежда валялась на полу, сорванная в пылу страсти, а я, отпуская на волю самого себя, нежился под умелыми, приятными ласками Алланейля. Я никогда прежде не был с мужчиной, да и с женщиной тоже, но это меня и не волновало на тот момент.
Близость с ним не казалась мне чем-то грязным, низким и порочным, как я начал думать уже потом, наутро, проснувшись в его объятиях. Нет, в тот момент я был до безумия счастлив, к тому же, согласно их обрядам, это я должен был обладать им поначалу, а не он мной. И он щедро делился со мной своим телом, предлагая всего себя, отдавая всего себя без остатка.
Я владел им. Я наслаждался каждым толчком, ощущая узость его прохода, каждым его стоном, каждым его вскриком. Я не мог и не хотел останавливаться, а надо было бы. Потому что именно я положил начало нашей с ним связи. Я овладел им, я оставил в нем свое семя. И это было важно, потому что я должен был остановиться. Но не хотел. Как и не хотел признаваться в этом самому себе эти долгие и холодные семнадцать лет. Такие же холодные, как и ветры его родного мира, запорошенного льдом и снегом.
Они странные, эти альвы. У них странные законы и обычаи, столь чуждые для нас и все же, сейчас, по прошествии времени, я начинаю понимать их. Брачный период альва-мужчины — это время медитации и ожидания будущего супруга в одиночестве, если семьи договорятся о браке. В такие периоды они изолируются в собственных покоях своих родовых имений, чтобы не видеть никого и ничего, дабы не совершить непоправимой ошибки и не взять в супруги кого попало. Мерцающий взгляд альва не подействует на уже состоящих в браке, но ему самому это может доставить немало неприятных минут. И потому, едва только нареченный переступает порог, альв сразу же задает один-единственный вопрос, от которого зависит вся его дальнейшая жизнь.
Когда альв берет в супруги младшего мужа, он сам отдается ему. Это не просто закон. Это — ритуальное обещание, подкрепленное прямыми физическими доказательствами его будущей заботы, внимания, любви. Он отдает все, что у него есть в первую ночь, открывая, обнажая свою душу, впуская, вбирая душу своего супруга в себя. Души сливаются, отражаясь в многочисленных зеркалах времени, узнавая, исследуя, пробуя на вкус нежные слова, тихие вскрики и громкие стоны, робкие прикосновения и ласковые поцелуи.
Да, мое появление в его покоях было нелепой, роковой случайностью, происками и интригами его врагов, задавшихся целью его погубить.
Страница 6 из 15
