Фандом: Ориджиналы. Лианна громко охает, и ненавистный браслет спадает с моей руки и катится по полу прямо под ноги Алланейлю. Я демонстративно медленно поворачиваюсь, чтобы наконец уйти, но боковым зрением все еще успеваю увидеть, как он медленно опускается на колени, осторожно, почти благоговейно поднимает украшение, бывшее знаком его союза со мной, и прижимает его к сердцу.
Добавить в моё избранное
56 мин, 54 сек 16565
Его враги правильно рассчитали, задержав того, кто должен был стать его супругом, и послав меня, существо другой расы, с глупым поручением, которого я уже и не могу вспомнить… тонкий расчет, направленный на то, что наутро я приду в ужас… и в итоге, погублю его… так и случилось…
Проснувшись утром и увидев альва в своей постели, я… скатился с громким криком ужаса с кровати. Алланейль мгновенно проснулся, перекатился ко мне и заслонил меня собой. Я не знаю, потому что не видел, откуда у него в руке появился кинжал, и испугался того, что сейчас он убьет меня. Я закричал, и когда он обернулся ко мне, я думал, что все. Я труп. Но он отбросил оружие в сторону и обнял меня, и это поразило меня намного сильнее, чем я мог представить.
— Что с тобой, свет моей жизни?
Его чувственный, низкий, с легкой хрипотцой со сна голос что-то затронул в моей душе, но я немедленно задавил все свои порывы и оттолкнул его:
— Не прикасайся ко мне!
Схватив простыню с кровати я завернулся в нее, сознавая всю нелепость своих действий, и тем не менее, мне так было намного спокойнее. Я судорожно собирал с полу свою одежду, не выпуская его из поля зрения. Недоумение, возникшее в его глазах, неясная тревога во всем его облике — странно и непонятно, как я вообще это ощутил тогда, но его вопрос заставил меня застыть на месте.
— Куда ты собрался?
Я смотрел на него и не понимал, что происходит. Куда я собрался? Бежать и как можно дальше! Я проснулся в постели мужчины и не просто мужчины — альва!
— Te'nayo, что с тобой? — тревога в его голосе пронзила меня, словно молния. Какой я тебе нафиг супруг? Супруг? Младший муж? Что за?!…
— Что ты сказал? — произнес я немеющими губами. Меня накрыла крупная дрожь, вещи попадали из рук на пол, застеленный мягким широким ковром, ноги в котором утопали по щиколотку. Только сейчас я начал вспоминать события предыдущей ночи.
— Ты пришел ко мне в дни брачного ритуала, — услышал я его растерянный голос. — Наши души слились воедино в реке Времени, и ты подтвердил свои брачные клятвы… Ты не хотел меня?
— Какие, к дьяволу, клятвы? — закричал я.
— Быть со мной Время и Вечность… — он опустился на колени рядом со мной, и я с ужасом посмотрел на него. Он закрыл глаза.
— Не смотри мне в глаза… — в его голосе звучала боль. — Если ты пришел сюда не потому, что услышал зов ритуала, тогда зачем ты здесь?
Действительно, зачем?
В следующие два часа мы выясняли, что же на самом деле произошло, сидя на полу в полуметре друг от друга. Я — в своей нелепой тоге из простыни, он — в своем натуральном естественном виде, без одежды, с разметавшимися длинными каштановыми волосами, струящимися гладким шелком по спине и груди. Мы тихо беседовали, хотя тихо — это очень большое преувеличение. Я нервно кричал в ответ на каждый его вопрос или объяснение, а он… Он принес мне стакан воды, придержав меня, помогая не расплескать содержимое из тонкого хрусталя. А потом в его покои стремительно ворвался тот, кто должен был стать его младшим супругом… и как это было несколькими часами ранее, Алланейль закрыл меня собой, выставляя вперед смертоносное оружие, неведомо как появившееся в его руке.
Это странно, ново и дико для меня, юноши, которому едва исполнилось восемнадцать человеческих лет, недавно вступившего в пору своего взросления, только месяц как закончившего республиканскую военную академию и получившего свое первое назначение на звездную базу. Нищий сирота, который добивался всего одним лишь своим упорством и трудом. Никто и никогда не закрывал меня собой, никто и никогда не защищал меня столь яростно с оружием в руках. Никто и никогда…
… только он — незримой тенью присутствовал в моей жизни, всегда…
А потом… были долгие дни расследования, дни, которые я проводил в его посольских покоях, выходя погулять по базе только в сопровождении многочисленной охраны. Он до дрожи боялся потерять меня, а я… Я не хотел, не мог принимать случившегося… Мне казалось, что это не он отдавался мне, а, скорее, что он изнасиловал мою душу, потому что наши и их представления о близости, как оказалось, имели абсолютно разные понятия. Для их культуры — тройственный союз, в котором есть старший супруг, женщина и младший супруг — понятия абсолютно нормальные. Они не видят никакой проблемы в том, что трое делят одну постель, что мужчина отдается другому мужчине. Для них это нормально. И жена старшего супруга, та, что станет потом их общей — никогда не присутствует при первой брачной ночи будущих супругов, не желая мешать им изучать друг друга. Ее время придет чуть позже, и потому женщины альвов никогда не обижаются на своих мужей, понимая и разделяя их взгляды на брак и интим. А я… Человеческий ребенок, еще безусый юнец, не знавший, что такое секс, тут же попал в такой бедлам, что короткий ежик моих темных волос становился дыбом.
Проснувшись утром и увидев альва в своей постели, я… скатился с громким криком ужаса с кровати. Алланейль мгновенно проснулся, перекатился ко мне и заслонил меня собой. Я не знаю, потому что не видел, откуда у него в руке появился кинжал, и испугался того, что сейчас он убьет меня. Я закричал, и когда он обернулся ко мне, я думал, что все. Я труп. Но он отбросил оружие в сторону и обнял меня, и это поразило меня намного сильнее, чем я мог представить.
— Что с тобой, свет моей жизни?
Его чувственный, низкий, с легкой хрипотцой со сна голос что-то затронул в моей душе, но я немедленно задавил все свои порывы и оттолкнул его:
— Не прикасайся ко мне!
Схватив простыню с кровати я завернулся в нее, сознавая всю нелепость своих действий, и тем не менее, мне так было намного спокойнее. Я судорожно собирал с полу свою одежду, не выпуская его из поля зрения. Недоумение, возникшее в его глазах, неясная тревога во всем его облике — странно и непонятно, как я вообще это ощутил тогда, но его вопрос заставил меня застыть на месте.
— Куда ты собрался?
Я смотрел на него и не понимал, что происходит. Куда я собрался? Бежать и как можно дальше! Я проснулся в постели мужчины и не просто мужчины — альва!
— Te'nayo, что с тобой? — тревога в его голосе пронзила меня, словно молния. Какой я тебе нафиг супруг? Супруг? Младший муж? Что за?!…
— Что ты сказал? — произнес я немеющими губами. Меня накрыла крупная дрожь, вещи попадали из рук на пол, застеленный мягким широким ковром, ноги в котором утопали по щиколотку. Только сейчас я начал вспоминать события предыдущей ночи.
— Ты пришел ко мне в дни брачного ритуала, — услышал я его растерянный голос. — Наши души слились воедино в реке Времени, и ты подтвердил свои брачные клятвы… Ты не хотел меня?
— Какие, к дьяволу, клятвы? — закричал я.
— Быть со мной Время и Вечность… — он опустился на колени рядом со мной, и я с ужасом посмотрел на него. Он закрыл глаза.
— Не смотри мне в глаза… — в его голосе звучала боль. — Если ты пришел сюда не потому, что услышал зов ритуала, тогда зачем ты здесь?
Действительно, зачем?
В следующие два часа мы выясняли, что же на самом деле произошло, сидя на полу в полуметре друг от друга. Я — в своей нелепой тоге из простыни, он — в своем натуральном естественном виде, без одежды, с разметавшимися длинными каштановыми волосами, струящимися гладким шелком по спине и груди. Мы тихо беседовали, хотя тихо — это очень большое преувеличение. Я нервно кричал в ответ на каждый его вопрос или объяснение, а он… Он принес мне стакан воды, придержав меня, помогая не расплескать содержимое из тонкого хрусталя. А потом в его покои стремительно ворвался тот, кто должен был стать его младшим супругом… и как это было несколькими часами ранее, Алланейль закрыл меня собой, выставляя вперед смертоносное оружие, неведомо как появившееся в его руке.
Это странно, ново и дико для меня, юноши, которому едва исполнилось восемнадцать человеческих лет, недавно вступившего в пору своего взросления, только месяц как закончившего республиканскую военную академию и получившего свое первое назначение на звездную базу. Нищий сирота, который добивался всего одним лишь своим упорством и трудом. Никто и никогда не закрывал меня собой, никто и никогда не защищал меня столь яростно с оружием в руках. Никто и никогда…
… только он — незримой тенью присутствовал в моей жизни, всегда…
А потом… были долгие дни расследования, дни, которые я проводил в его посольских покоях, выходя погулять по базе только в сопровождении многочисленной охраны. Он до дрожи боялся потерять меня, а я… Я не хотел, не мог принимать случившегося… Мне казалось, что это не он отдавался мне, а, скорее, что он изнасиловал мою душу, потому что наши и их представления о близости, как оказалось, имели абсолютно разные понятия. Для их культуры — тройственный союз, в котором есть старший супруг, женщина и младший супруг — понятия абсолютно нормальные. Они не видят никакой проблемы в том, что трое делят одну постель, что мужчина отдается другому мужчине. Для них это нормально. И жена старшего супруга, та, что станет потом их общей — никогда не присутствует при первой брачной ночи будущих супругов, не желая мешать им изучать друг друга. Ее время придет чуть позже, и потому женщины альвов никогда не обижаются на своих мужей, понимая и разделяя их взгляды на брак и интим. А я… Человеческий ребенок, еще безусый юнец, не знавший, что такое секс, тут же попал в такой бедлам, что короткий ежик моих темных волос становился дыбом.
Страница 7 из 15
